– Чего доброго, ещё отвечать за него придётся!»

В своём каземате она сняла платье, обмотала голову платком и, укрывшись одеялом, решила представиться тяжелобольной.

Через несколько минут появился караульный начальник – поручик с новой группой вооружённых солдат.

– Руки вверх! – заорал он, едва переступив порог каземата.

– Ради бога, поменьше шума! Я сейчас пережила столько ужасов… Нельзя же так бесчеловечно относиться к больным! – простонала Коссачёва.

Офицер недоверчиво посмотрел на неё и направился в соседнее помещение, оставив Коссачёву под присмотром солдата.

В мужском каземате он увидел лежавшего на топчане Вонсовича и склонившегося над ним Климова. Вид учителя был столь жалок, что вряд ли кому в голову пришло бы заподозрить его в причастности к имевшим место беспорядкам…

– Кто оскорбил жандармского офицера? – спросил поручик.

– По-моему, его никто не оскорблял. Это он вёл себя возмутительно по отношению к заключённой в соседнем каземате больной женщине, – спокойно объяснил Климов.

– А жандармского унтер-офицера кто ударил?

– Мы его даже не видели. Он не входил в наш каземат, – ответил Климов.

– А ты кто такой? – грубо спросил поручик.

– Нельзя ли повежливее, господин офицер? Без этого «тыканья»! – нахмурился Климов.

– Фамилию спрашиваю, скотина! – рявкнул офицер, подступая ближе.

Климов молча пожал плечами и отвернулся.

– Я тебя, мерзавца, научу, как мне отвечать, – схватил его за шиворот поручик, но тут же отлетел в сторону.

– Рукам воли, Ваше благородие, не давайте! – поправляя воротник, зло проговорил Климов.

Напуганный офицер гаркнул солдатам:

– Забрать этого негодяя, в карцер его!

Солдаты скрутили Климову руки назад и поволокли из каземата.

Вонсович попытался было подняться с топчана, крикнул: «Не смейте!», но его оттолкнули с такой силой, что он свалился на пол и больно ударился головой о стену.

Отправив Климова в карцер, поручик вернулся к Коссачёвой и принялся допрашивать её, кто и при каких обстоятельствах избил жандармского унтер-офицера.

– Никто его не бил. Видела, как он ни с того ни с сего грохнулся, а почему – не знаю! – сообщила Коссачёва.

Ни солдаты, ни даже сам Саблин не знали толком, что и при каких обстоятельствах случилось с унтером.

Прибывший на место происшествия Спиртов установил, что жандарма разбил паралич от чрезмерного волнения.

– Есть надежда на его выздоровление? – спросил Саблин.

– Очень мало, – сказал Спиртов и приказал санитарам отправить унтера в лазарет.

В связи с тяжёлой болезнью жандармского унтер-офицера Саблин решил перевести Гордеева на форт надзирателем.

Несколько дней спустя, возвращаясь домой со службы, Борейко нос к носу столкнулся с Блохиным, одетым в форму тюремщика.