Тогда Коссачёва вскочила на ноги и, оттолкнув жандарма, крикнула:

– Убирайтесь немедленно отсюда! Оставьте меня в покое!

Её крик был услышан за стеной. Вонсович и Климов начали изо всех сил дубасить в дверь, соединяющую казематы.

Это отвлекло Саблина от Коссачёвой. Вместе с дежурным жандармом ротмистр бросился к мужчинам, но едва он шагнул в их каземат, как перед ним выросла фигура Климова. Рядом с ним, трясясь от негодования, стоял Вонсович.

– Как вы смеете издеваться над больной женщиной?! – фальцетом кричал учитель.

– Это бунт! Вызвать сюда караульных солдат! – выпучив глаза заорал Саблин, пятясь к двери.

На помощь ему бросился унтер. Он на ходу пытался выхватить наган из кобуры, но тут из своего каземата выбежала Коссачёва и швырнула ему в глаза горсть соли. Пока ослеплённый жандарм протирал глаза, Коссачёва овладела наганом и, сильно ткнув стволом в грудь жандарма, щёлкнула курком. Эффект получился совершенно неожиданный. Жандарм охнул и повалился на пол. От страха с ним случился обморок. В этот момент мимо него, как оглашенный, промчался Саблин.

Коссачёва вошла в мужской каземат. На полу в обмороке лежал Вонсович, около него стоял Климов.

Голова учителя была сильно запрокинута назад, и его редкая бородка рыжим клинышком торчала вверх. Лицо посинело, глаза закатились. Коссачёва склонилась над ним и, намочив носовой платок, приложила к его лбу. Наклонившись к учителю, Климов услышал тихий шёпот Коссачёвой:

– Я должна сказать тебе важное: надзиратели Мотя и Гордеев…

За дверью раздался топот бегущих ног, и в каземат ворвались трое караульных солдат с винтовками, со штыками наперевес.

Увидав женщину, они оторопело остановились, не зная, что им делать.

Вонсович начал приходить в себя.

– Что со мной?.. Где я? – слабо простонал он, приподнимаясь на локте.

Климов помог ему подняться и лечь на топчан. Солдаты с минуту постояли в нерешительности, затем, думая, что всему виной Климов, кинулись на него и начали избивать прикладами. Отбиваясь от них попавшим под руку поленом, Климов отодвигался в угол.

– Коли его штыком! – скомандовал подоспевший Саблин.

– Опомнитесь, что вы делаете? Трое на одного безоружного! – бросилась к Климову Коссачёва и, заслоняя его собой, схватила солдат за руки.

 – Остановитесь, подлые трусы!

Солдаты опустили штыки. Коссачёва стояла перед ними – высокая, стройная, гневная – и сдерживала их своим властным видом.

– Отвести бабу в другой каземат! – приказал Саблин солдатам.

Около своего каземата Коссачёва увидела всё ещё лежавшего на полу и охавшего унтера.

«Надо же было ему так напугаться, – подумала она с досадой.