– Ты лучше скажи, как с паспортом быть? Без него мне в крепость никак не попасть.

– Впишем тебя в паспорт Гордеева под чужой фамилией, кубанской казачкой будешь, Матрёной Ильиничной Перебейнос. Нравится?

– Согласна! – сказала Валя. – Я ведь два года прожила на Кубани. Так что, если надо, то и побалакать по-казачьи смогу.

– Славная ты моя! – любяще потрепал её за щёку Волков. – Я и боюсь за тебя, и в то же время – горжусь, что ты такая у меня отважная…

– Когда же ты с мужем моим познакомишь меня? – лукаво спросила Валя.

– Сегодня вечером на Митридатской!..

В тот день Ольга Семёновна приехала в Керчь на базар купить кое-что и получить от Алексеева почту.

Но не успела она разыскать Павла, как к ней подошёл Блохин, одетый грузчиком.

– Разрешите поднести вашу кошёлочку?! – предложил он хриплым голосом.

Ольга Семёновна не узнала его и в страхе шарахнулась в сторону.

– Не узнаёте, Ольга Семёновна? – вполголоса проговорил грузчик и дружески улыбнулся. Оля узнала Блохина, улыбнулась ему одними глазами.

– Завтра с утра приходите к верхним крепостным воротам. Вызывайте по телефону техника Прищепина.

Скажите ему, что вас прислал из города механик с табачной фабрики Месаксуди, – торопливо произнесла она.

– Да, это старый друг Прищепина. Он и просил подыскать благонадёжного рабочего для артиллерийских мастерских. А как у вас с документами?

– Будьте покойны. Я теперь унтер-офицер Гордеев Ерофей Павлович – семёновский каратель, – чуть слышно проговорил Блохин и бросил громко: – Жадная ты, барыня. Тащи кошёлку сама, надрывай пупок!

Не прошло и минуты, как он затерялся в пёстрой толпе рыбаков, грузчиков и покупателей.

На следующее утро Блохин повидал Прищепина.

Поговорил с ним. Технику он подходил по всем статьям: и своей благонадёжностью, и отзывом механика, который рекомендовал Гордеева как отличного токаря. Но приём на работу Блохина в крепость задержался на несколько дней. Крепостное жандармское управление стало выяснять личность Гордеева в различных инстанциях. Из Семёновского полка пришёл хороший отзыв, но Саблин ещё тянул.

Узнав об этом, Борейко снова нажаловался Суетнёву на задержку его заказа в мастерских. Вспыльчивый полковник тотчас вызвал по телефону Саблина и решительно потребовал прекратить волокиту с оформлением на работу токаря.

Жандарм обиделся и заявил, что он не подчинён командиру крепостной артиллерии и не собирается выполнять его приказы.

– Можно быть жандармом, но зачем же быть дураком! Это совершенно не обязательно, господин ротмистр, – кричал в телефонную трубку полковник.

Дело дошло до Фирсова, который кратко, но выразительно заметил Саблину, что он полностью разделяет мнение командира артиллерии о нём, начальнике жандармского управления.