Не предоставит через пару дней бабки, я лично… А пока у нас нет причин дергаться, как и подозревать его в мошенничестве. Ему нужен второй труп, срочно нужен, значит, никуда он не денется, отдаст.

Эмоционально Гектор ее пригасил, Люке уже не за что было зацепиться и как будто нечем крыть, но внутри-то ничего не изменилось. Напротив, беспокойство усилилось, а убедительного объяснения, что ее тревожит, не нашлось.

– Надеюсь, Шатунов не прокурор? – сдалась (да-да, сдалась) Люка.

– Нет, – со вздохом облегчения сказал Гек, своим удрученным видом показывая, как ему трудно с тупицами, претендующими на равноправие.

На кухне Пашка уплетал бутербродики размером с увесистую книгу, попутно читая учебник, который перед ним стоял на столе, поддерживаемый вазами. Как же он обрадовался ей! Но и удивился одновременно:

– Сабрина?! Ты?! У нас?!

– Я не могу навестить отца и брата?

– Можешь, конечно, но ты же не навещала… Ой, я так рад! Садись. Сделать тебе бутерброд?

– От твоих бутербродов моя фигура превратится в большое-большое бревно. – Наливая чай и поглядывая на Пашку, она проворчала: – Хм, как ты можешь лопать эту колбасу?

– Папа тоже бухтит, а мне нравится.

Сабрина взяла ломтик, понюхала и… отправила в рот, она же не успела позавтракать, а на голодный желудок съешь и дрянь всякую. Следующий ломтик уложила на тонкий кусочек хлеба, туда же – кусочек сыра, потом ветчину и, болтая в чашке ложкой, поддела брата:

– Никак уроки на ходу учим?

– Угу, – кивнул Паша, вонзая зубы в бутерброд. – Физику. Терпеть не могу, я же спортсмен, я тупой. Училка – зверюга, сегодня пытать меня будет.

– А тебе как нашей олимпийской надежде не положено послабление в учебе?

– Пф! – фыркнул Паша.

 – Одна географичка пятерки ставит, хотя я нич-че не знаю. Говорит, за медали, а географию я выучу на практике.

Пашке скоро шестнадцать, производит он на всех приятнейшее впечатление, одна улыбка – открытая, с ровными белоснежными зубами – располагает к нему самого большого зануду (Сабрину, например) за секунду. Который раз она изумилась: похож на отца до чертиков и не похож. Абсурд? Нет, реальность. Пашка мужает, становится просто красавцем, плавание выточило его фигуру.

– Разве сейчас не выбирают предметы? – подала идею Сабрина.

 – Ты ведь не собираешься стать физиком – зачем же учить ее?

– Папа и выбрал все предметы. Сказал, от знаний еще никто не умирал, а я умираю. Но с ним же не поспоришь, в результате у меня одни трояки… э… по географии пять, если не считать физ-ру.

– Значит, ты генетический троечник, как отец. Кстати, где он?

– В кабинете. Иваныч просил не беспокоить его.

– А я отважусь, – подлетела Сабрина. – Ой, Паша, у тебя есть деньги? Я не из дому, у меня ни гроша в кармане, даже сумки нет. У отца просить неловко.