– Если ты, Анька, выйдешь за него замуж, я выброшусь из окна десятого этажа.

– Он не предлагает мне выйти замуж.

– Предложит. Я заранее чувствую неприятности, сейчас у меня самые плохие предчувствия, самые-пресамые. У этого все должно быть по правилам, по полкам, как у тебя. Ненавижу ваши долбаные правила. И смотреть на вас противно, когда вы ля-ля разводите, хихикаете, как дураки.

– Э-эй! – оглянулся Марин, исполняя бег на месте. – Девочки, вы что плететесь? А ну, быстрей, быстрей! Зарабатываем завтрак. Зойка, в темпе, в темпе.

Поджав губы, Зоя сосредоточенно думала, чем бы досадить, чтоб такое сделать, после чего он перестал бы приходить к ним, ну, чтоб типа обиделся на всю оставшуюся жизнь.

– Слышь, а у тебя, правда, тридцать пять сантиметров, или ты рисовался? Мужикам свойственно сильно преувеличивать свои способности, особенно размеры.

И чуть не завизжала от радости: достала-таки! Марин остановился, брови соединил, руки поставил на бедра, и… от него поступило совершенно дикое, неожиданное предложение:

– А не махнуть ли нам, девчонки, в горы, а? За все плачу я.

– И по горам будем бегать? – осведомилась Зойка с ужасом.

– На лыжах ходить будем.

– Если ходить… я, пожалуй, поеду. Ань, а ты?

– Я – как все, – сказала старшая сестра, но у нее же никогда не бывает собственного мнения.

– Чего стоим? – опомнился Марин. – Бегом! В темпе!

Н-да, горы со снежными вершинами в будущем, а в настоящем – длиннющая аллея через парк, потом вокруг, потом опять по этой аллее назад… Марин хочет Зойкиной смерти, до гор с лыжами она точно не доживет. Но бежала за ним и сестрой – а куда денешься?