Ксению Эдуардовну держал на тот случай, если его возьмут. Кто-то же должен был его вытаскивать, ради этого он и продвинул ее в прокуратуру, дальновидный мужик. Сама по себе она не стала б за него биться, ее можно было держать угрозами. Он шантажировал родителями. Толик обработал их и спокойно подставлял, например, якобы сделки совершал не он, а они. Потом запугивал Ксению, что сдаст их, кстати, угрозы были вполне реальными, он не блефовал. Родители недавно умерли, а тут Дубенич выплыл – тот еще коршун. Она не стала рисковать тобой, Леня, и Павликом.

– А что Гиреев? – интересовало Марина.

– Крыса. Шпион Дубенича, – презрительно взмахнул кистью руки Белик. – Ксения Эдуардовна владела информацией в силу занимаемого положения, поэтому нашла тех, кто дал сведения. Люди есть люди, среди них встречаются и трусы, в команде Дубенича тоже они есть. Диалоги с ними она записала на диктофон – все это есть на диске. Так и выяснила о Гирееве…

В следующий миг все подумали, что Шатунова сейчас удар хватит, он схватился за голову, запричитал:

– Сабрина!.. Черт!.. Сабрина!..

– Что с ней? – всполошился Марин.

– Она полетела с Дубеничем за границу! Замуж за него выходить полетела! Может, еще не улетела… Пожалуйста… Как быть, а?.. Куда нам?..

– Сейчас позвоним в аэропорт и задержим рейс, – сказал опер, доставая мобилу.

Но! Самолет улетел три часа назад. Шатунов украдкой покосился на Марина, который, заботясь о шефе, напичкал дом видеокамерами. Папе доложили, где его дочь спала. А Марин психанул и ушел. Конечно, парню неприятно узнать, что Сабрина попользовалась им, так сказать, оторвалась напоследок и убежала к богатому дяде. К сожалению, она мамина дочка.

После смерти Ксении для Шатунова настал наиболее тяжелый момент, когда он вызвал Гиреева. Тот, еще не зная, чем ему грозит срочный вызов, начал с отчета за последний месяц.

Звучал «Реквием» Моцарта – это что-то новенькое, обычно Шатунов оперы врубает, если настроение поганое. Вообще-то, показатели должны были улучшить его состояние, но Шатун как будто оглох, смотрел в сторону, обхватив пятерней подбородок, и думал наверняка на отвлеченные темы. Андрей Тимурович сделал попытку вернуть его к делам:

– Леонид Федорович, тебе неинтересно?

Шатунов действительно очнулся, обошел стол и попросил:

Когда Гиреев, не думая ни о чем плохом, поднялся, в его лицо неожиданно врезался кулак. Надо сказать, кулаки у Шатунова не интеллигентные, а рабоче-крестьянские, так ведь в прошлом он натренировал их, перетаскав тонны деликатесной «грязи». Гиреев очутился на полу с разбитым носом, заметив кровь на своей одежде, разозлился:

– Ты все знал. Ребят в лесную ловушку заманил ты.

Гиреев опустил глаза. От ужаса, наверное, ибо он понял, о чем пошла речь.