Я управлял ею. Я буду почти скучать по этому месту и предсказуемости графика питания, когда наконец выйду на свободу. Через месяц.

Брэн рассмеялся, потирая татуированной рукой золотистую щетину, и кивнул, устремив зеленые глаза туда, где исчез мужчина.

— Я слышал, что именно так он их и похищал. Капал хлороформ в плюшевых зверей, подносил к их лицам и… – Бран замолчал, его глаза потемнели.

Я знал, что он чувствует. Я тоже это чувствовал. Ту же белую ярость от того, что такой человек, как он, может прожить еще один день за счет государства. Пусть мы все и преступники в тюрьме строгого режима, где я сейчас был почетным гостем, но даже у преступников есть кодекс. У этого ублюдка его не было. Он не заслуживал того, чтобы продолжать дышать. К сожалению, в штате Нью-Йорк не было смертной казни для таких, как он.

Никакие сердобольные комитеты и протестные группы не спасут его от меня. Особенно, когда мы были заперты во тьме вместе. Монстр, бродивший по коридорам моей пустой груди, жаждал его крови.

Стул рядом с ним заскрипел, и на него опустилось крупное тело. Я понял, кто это, не поднимая глаз.

Рамирес пробыл в тюрьме всего месяц, но уже подписал себе смертный приговор, сотрудничая с охранниками, чтобы получить лучшие привилегии. Его банда была недовольна им. Поэтому он пришел ко мне.

— Ну что, Чернов, ты всё обдумал?

Я продолжил есть, с легкостью зачерпывая жидкое пюре из тарелки с пластиковыми перегородками, а затем откинулся на спинку стула и стал играть с пластиковым ножом. Беспокойство Рамиреса чувствовалось через весь стол.

— Когда ты выйдешь, я позабочусь о том, чтобы ты хорошо провел время. Кокс, сколько захочешь, девочки, лучшая неделя в твоей жизни. Это должно чего-то стоить.

Рамирес вспотел. Я чувствовал его запах с другого конца стола. Я устал от мужского пота и отчаяния. Эта вонь была одной из худших составляющих тюрьмы.

— У тебя нет ничего, что мне нужно, Рамирес. Кроме того, я бы ничего не взял у крысы. Беги обратно в свою канаву и читай молитвы. Они понадобятся тебе там, куда тебя отправят старые друзья.

— Пошел ты, мужик, ты мог бы все исправить, мог бы помочь. А вместо этого ты хочешь еще больше крови на своих руках?

Меня разобрал смех. Долгий безудержный смех. Рамирес вздрогнул и посмотрел на Брэна в поисках объяснения. Его не было. Не было причины смеяться над вполне реальной мыслью, что этот человек будет мертв к утру, и все же смех – это все, что я мог ему предложить.

Я посмотрел на Брэна и дернул головой в сторону незваного гостя.

— Этот урод думает, что меня будет волновать, если его кровь окажется на моих руках.

— Он явно упустил свое призвание комика.

Лицо Рамиреса покраснело. Ему было неловко. Все глаза были устремлены на нас.