— Почему ты мне говоришь о том, что уезжаешь, в самую последнюю минуту?! А эта твоя швабра с тобой едет, да?

Их отношения были устроены таким особенным, волшебным и очень удобным для него образом, что ни на какие такие вопросы он не отвечал и ловко делал вид, что вообще их не слышит. Заставить его их услышать было решительно невозможно.

Веселовский глянул на него лукавым глазом, перелистнул журнал и опять углубился в чтение. Весник на заднем плане водрузил на стол ноги в полированных штиблетах, сцепил пальцы на животе, откинулся на спинку кресла и монотонным голосом продолжал отчитывать кого-то по громкой связи:

— А я сто раз повторил, что делать этого не следует, а нужно завезти все материалы и на месте, я настаиваю, на месте посмотреть, как это будет выглядеть, и только тогда принимать решение! Но вы не можете! Для этого же нужно ваши задницы от стульев оторвать, а вы не хотите! Вы хотите зарплату получать, а я просто так вам платить не стану, понятно?!

— Ди-им! — позвала Люда из трубки.

 — Ты что там, уснул?

Родионов встрепенулся и спросил:

— Ты что вечером делаешь?

— Ничего, — оживилась Люда, — а что? У тебя есть предложения?

— Вот появились, — игриво сказал Родионов, и за журналом опять зафыркали.

 — Давай я к тебе вечером приеду. Если ты не занята, конечно!

Конечно, она не занята! Конечно, она будет его ждать, еще бы! Конечно, он может приезжать!

— Димочка, миленький, возьми меня с собой в Киев, — вдруг затараторила Люда. — Ну правда, ну возьми!… Я тебе мешать не буду. Я помогать буду, даже лучше, чем эта твоя швабра, правда-правда!

И столько чувства было в ее голосе, столько мольбы, что он улыбнулся с нежностью:

— Всему свое время.

Пока оно еще не пришло.

За дверью простучали каблуки, и Маша Вепренцева громко поздоровалась с секретаршей:

— Настя, привет! Можно мне к Илье Юрьевичу?

— Да-да, он ждет, Маша. Заходите!

Родионов заторопился:

— Люд, значит, я часам к десяти приеду, договорились?

Дверь распахнулась, и влетела запыхавшаяся Маша с папкой под мышкой.

— Подожди, — заволновалась в трубке Люда, — как к десяти? Мы что, не поедем никуда? Даже поужинать не поедем?!

— Ну все, — сказал Родионов Люде специальным, окончательным голосом, и, услышав этот голос, Маша посмотрела на него вопросительно.

 — Пока.

Он даже не стал дожидаться ее ответа, нажал «отбой» и засунул трубку в нагрудный карман. Маша Вепренцева проводила ее глазами, и у нее сделалось странное выражение лица.

— Ну, наконец-то! — провозгласил из своего кресла Весник и поднялся, нажимая кнопку на селекторе. — Настя, скажи всем, что можно совещание начинать. Ну что, Марья? Взгрел тебя Марков?

— И не думал даже, — Маша улыбнулась резиновой улыбкой.

Телефонная трубка Родионова не давала ей покоя.