Вы все торчали внизу, а он уже к тому времени давно подох, как свинья! Свинья, которую я сам зарезал! Он хотел все у меня отнять, даже жизнь, а я его остановил! Я зашел в соседнюю комнату, принял душ и переоделся. А грязное барахло запихал в сумку, только и всего! И опять через черный ход для прислуги ушел, только когда на первый этаж спускался, на вас наткнулся.

— Вы врете, — подумав, заявила бледная Маша Вепренцева, — когда мы вас встретили на лестнице, вы в руке держали только серебряный поднос, и все. Никакой сумки не было. Кстати, когда я вспомнила про поднос, то поняла, что официант мог быть замешан, потому что на таких серебряных подносах во всех комнатах стоят вазы. Вы взяли поднос из комнаты.

— У-у ты какая! — радостно сказал Веселовский. — Как это я тебя не заметил, когда ты в комнату влезла! Лежала бы сейчас рядышком с дяденькой, и никто бы никогда… А сумку я, милая, в окошко вытолкнул. Из коридора, там все окошки под глухую стену выходят. А потом по лестнице спустился, подобрал ее и в Днепр с обрыва кинул. И никто из вашей гребаной охраны не обратил на меня внимания! А я мимо всех прошел с этой сумкой! Но всем ведь на официанта наплевать, да? Кто такой этот самый официант?! Разве же он человек?! Официант не может быть человеком, он же прислуга, собака последняя! Ну, тащит он сумку, да и хрен с ним! А я до Днепра дошел, камушков в нее навалил — и с обрыва бултых!…

— Как же вы успели сменить костюм?

— А ведь костюм я и не менял, я ведь сказал, что не люблю черные пиджаки, а отнюдь не брюки. Когда я приехал, то взял из машины сумку, засунул в нее черный смокинг и свой светлый пиджак. Пока шастал по участку с разведкой, меня никто не встретил, а если б встретил, я сказал бы, что заблудился. Посмотрел самый короткий путь к Днепру, потом вышел к бассейну. Там уже никого не было, но я для порядка в кустах посидел. Пиджак оставил в крайней раздевалке и пошел в дом. Далее известно: убил, вымылся, переоделся в смокинг официанта, с кровавым барахлом в окно и прочь из дома. Ну, а потом сбросил сумку в Днепр, добежал до раздевалки, переоделся. И обратно сюда. А уж когда почтенная публика стала расходиться, я потихоньку отнес черный пиджак в машину. Ну и тут ты, Пуаро и Марпл в одном флаконе, труп нашла.

— А нож вы тоже в сумку бросили?

— Да что же я, дурак, что ли? — обиделся Веселовский. — А если бы ее на следующий день течением вынесло? Нож вы не найдете. Барахло с убийством бы точно не связали, а нож — вполне могли связать. Надо же, у них только что кандидата в президенты зарезали, почти на глазах у почтенной публики! — Он опять с удовольствием засмеялся. — Вот если бы не ты, паскуда!…

Про «паскуду» Маша не стала слушать и сказала:

— Головко надеялся вас подкупить или запугать.