А мне оно, похоже, вообще дико дорого обойдется…
— Максик! — Люська пыхтит, пытаясь перевернуться в удобном кресле-качалке, и ее красное лицо немного сбивает градус разговора. Я жду, не помогаю, надеясь, вдруг мелкий пнет ее изнутри? И таким образом меня избавит от необходимости отвечать? — Ну помоги же мне встать!
О, блин… Если встает, значит хочет свою любимую волну оседлать, под названием «Поучение брата-дурачка».
И плевать ей, козе мелкой, что я старше на два года, что вообще ни разу не дурак, и очень даже нормальный и клевый чувак…
Сестра, она и есть сестра, а уж Люська…
Кошусь злобно на невозмутимую спину полкана, поднимаю плавненько свою глубоко беременную сестренку, придерживаю, чтоб устойчивость была.
— Ну че, когда ты уже вылезешь оттуда, мелкий? Тесно там, наверно, и темно, как у негра в жопе…
— Ну-ка хватит, — хмурится Люська, — не выражайся.
— А чего я сказал такого? — удивляюсь я, причем, вообще непритворно… ну, может, капельку, — он — пацан, нормальные разговоры…
Ну, тут бы я поспорил, учитывая его папашу и то, как он со мной разговаривает… Хотя, этот каменный идол вообще не разговаривает.
На меня, естественно, такая фигня не действует, но это не значит, что он не пытался.
Он вообще простой, как кирзовый сапог, удивительно, чего в нем Люська нашла…
И меня, главное, не спросила!
Ух, я бесился, помню…
Но сестра всегда была своевольной, так что ничего не оставалось, только принять такое родство. Учитывая мою особую любовь с органами, это было напряженно!
Но куда деваться, справился… Наверно.
— Так ты мне расскажи, почему ты именно на юридический пошел? А не на экономический? И вообще… Ты хотел открывать мастерскую, какая, нафиг, учеба? Я не понимаю… Деньги у нас есть…
— У тебя, — поправляю, потому что сразу сказал, что к ее наследству отношения никакого иметь не хочу.
Это ее бабки. Ей завещаны, пусть ими и распоряжается. А я в состоянии сам себя обеспечить. Как — то до сих пор справлялся. И с ней тоже, кстати.
— У нас, — давит она, не хуже своего мужика. Взгляд, по крайней мере, такой же каменный, — и не смей мне тут в благородство! Тебе средства на счет давным-давно переведены.
— Я и шустрю, мелкая, — я применяю запрещенный прием, лезу обниматься. Она всегда тает от такого. Но тут почему-то не прокатывает.
Отстраняется, смотрит на меня своими раскосыми зелеными глазами так, словно в душу заглядывает.
Не твое это дело, мелочь ты пузатая!
Нечего тебе волноваться!
И так пару месяцев назад твой подпол уже вломил за то, что неаккуратен был в работе, и на покарабянной тачке приехал в гости.
Комментарии
Добавить комментарий