Глядя на гору разноцветных таблеток, вспомнил о покойной бабушке. Откуда они? Аптек поблизости не наблюдалось.

Связная отвечать не спешила. Со знанием дела выудила шприц и раствор. Ириска обозвала его перкадионовым бульоном, что бы это ни значило.

Белка вздрогнула при виде иглы. Боится уколов?

— Я рядом, — тихо и мягко шепнул на ухо, девчонка успокоилась.

— Через день-другой скверна отвалится.

— А проклятия? — тут же спросил я. Иконки статусных эффектов вспыхнули на Белке. Фелиция лишь пожала плечами.

— Спадет скверна, исчезнут и они. Теперь спать.

Ужина для Белки не нашлось, а мне стало совестно…

Спали на полу. Никаких удобств, жесткий матрас.

Плевать, после пары дней в лесах даже он казался неоправданной роскошью. Одна подушка на двоих, вместо одеял — тряпичные накидки и чехлы.

Летом не холодно, заверила Фелиция. Сама легла на кухне, кажется, раньше матрас служил кроватью лишь ей.

Сон не шел. Думал, что после случившегося завалюсь и буду спать до самого утра. Не получилось. Белка оказалась в этом успешней: едва коснулась подушки, тут же мирно засопела. Ночью завалилась на меня, заключила в объятия, словно плюшевого медведя.

Почуял неприятную тяжесть под головой, запоздало вспомнил: сунул под подушку пистолет, не желая оставаться совсем уж беззащитным. Всегда можно было призвать «Буян» или фамильный револьвер, но отказываться от старых привычек не хотел.

Без оружия чувствовал себя почти голым. Уверенность вернулась, стоило сомкнуть пальцы на рукояти, почуять рифленые, эргономичные щечки. Старый ворчун внутри меня извлек из себя залихватское: «Еще повоюем!»

Отвечать ему не стал, да и незачем.

Чувствовал упадок сил и головную боль. Долго смотрел в белый потолок, пока не встал. Выглянул в окно на пустынные улицы.

Порядок и тишина казались фальшивыми, будто выдернутыми из чуждого мира. Привык к орущим под окном алкашам да тиктокерам, что спешат заснять на ночь глядя очередной пранк.

Здесь же как будто даже птицы боялись издать лишний звук. Ни машин, ни людей. Что за мир? Словно после ядерной войны. Захотелось сплюнуть.

Позвал Ириску. Сонная на вид, она тут же сказала, который час. На кухне послышалась возня, заскрипело старое кресло. Закусил губу, еще вчера мы удирали на машине от боевого вертолета-беспилотника, дрались с Фелицией не на жизнь, а на смерть, а уже сегодня я в ее квартире…

Коснулся щеки и плеч, синяки от резиновых пуль никуда не делись. Тело ломило, обещая воздать за вчерашнее болью в руках и ногах. Ну и черт бы с ним.

С кухни зашкворчало, послышался аппетитный дух готовящейся стряпни. Нос распознал раньше Ириски — яичница с ветчиной. Желудок вопреки ожиданиям снова запросил жрать, предательски заурчал.