Еще никто не знал, что это выльется в нынешний режим. Режим, собравший Царенат вновь и воедино. Варшавия же, как понимаешь, осталась не у дел. До этого они совершали… набеги на деревни, пригородные села. Сложно доказать причастность, когда войска без опознавательных знаков. Трудно выставить претензии ничего не решающим беднякам. В тот год о ружемантов разбилась не одна армия.

Кивнул, информация, что заботливо выдала Ириска, только подтверждала. Цифры были пугающими.

— Девчонки, эти самые Восемь — последний заслон. Почему девчонки? Добровольческий батальон. У каждой из них была жизнь, у каждой из них был выбор, и они его сделали. Заградительные отряды пошли ведь с них. Мой батальон — дань памяти им. Как и я сама.

— Я слышал передачи. Им обещали подмогу.

— Обещали и прислали. Но иногда бывает слишком поздно.

— Почему солдаты Варшавии просто не обошли их стороной?

— Там ущелье и гористая местность. Они знали о том, что идет подкрепление, выбрали момент, когда местная армия была разбита. Обходить — тратить время.

— Значит, они отдали свои жизни, чтобы никто не разграбил город? Просто из-за… денег?

— Ты плохо слушал, рядовой? Чтобы разграбить город, не нужно военной техники, хватит людей. Земли хотели захватить. Слышал про Панасенково?

— Рядом есть шахты. Да и город, что поблизости, живет за счет шахтеров. Залежи золота, алмазов, газа: плодородная земля, взяв которую можно прийти в себя. Но они ведь не собирались работать там сами, понимаешь? Тысячи, сотни тысяч людей в их полной власти. Политика рабовладения, к которой привыкли с царенатских времен. Понимаешь, куда клоню?

Теперь понял. Восемь стояли насмерть в надежде защитить тысячи. Разве я сам, швыряя мину под танк, задавая трепку Скарлуччи, задумывался о том, сколько и чьих жизней это спасет?

Просто делал, не надеясь на награды. Долг, отвага, честь. Думал, став наемником, забуду, что значат эти слова. Ан нет…

— Удовлетворил любопытство? Полегчало? Тогда пей, — в стакане тут же оказался горячий чай. Мятый, истерзанный пакет из закромов кухни, запах шоколадных конфет щекотал ноздри. Печенье «Ювелирное», вкус родом из детства.

Гул боя затихал. Войска с обоих сторон, устав, шли зализывать раны, сверяться с планами, прорабатывать стратегии. Краткий, чудесный миг вязкой тишины.

— Успел принять душ, рядовой? — ее вопрос выбил из колеи. Кивнул, сразу же, едва выпала такая возможность.

Бейка — человек дела. Всегда знает, чего хочет. Я знал тоже.

Командующая через голову сняла рубаху, швырнула прочь. Девичья грудь стонала от изнеможения в тугом плену лифчика. Юбка скользнула вниз, глазу открылось простое, уютное, хлопковое белье. Белое в маленьких розочках. Бейка встала передо мной, запрокинув руки за спину. Ждала действий.