Говори со мной, говори… Дай знак, что ты жива! Иначе я сойду с ума от навязчивой идеи тебя найти.

Вот так… Уже лучше. Переворачиваюсь на спину и принимаю позу морской звезды, щурясь от солнца. Прикладываю руку к беснующемуся в груди сердцу. Море возвращает мне силы и ясность мыслей. Ты сильная, Диана. Ты справишься сама… Плевать, что папа махнул рукой на мою бредовую идею возобновить поиски. Плевать, что никто не верит… Плевать, что никто не любит. Пожалуй, я давно не чувствовала себя такой разбалансированной и бессильной. Я чертова неудачница, и все, за что берусь, обречено на провал. Будь то материнство или профессия. Или любовь…

Вырываюсь из соленых объятий, остервенело натягиваю трусы, футболку и босиком шлепаю к дому…

– Баба Дуня, заваришь чайку? – обнимаю женщину, ступая босыми ногами по прохладной плитке. Она чопорно одергивает накрахмаленный фартук, стесняясь выплеснуть при мне эмоции, но от объятий не отстраняется. Я сбежала сюда в июне. Уволилась из областной больницы, где работала челюстно-лицевым хирургом, не в силах справиться со своей жизнью. Ну… вы поняли: неудачница, одним словом. Я люблю крымскую виллу – двухэтажный, построенный из белого камня, дом-шале. Люблю уютную светло-голубую кухню и женщину, заботящуюся о ней, тоже люблю.

– Садись, детка. Уже все готово, – баба Дуня суетится, раскладывая на тарелке ломтики сыра и свежеиспечённого хлеба. – Сейчас Пётр принесёт персики.

– Ох, стыдоба какая. Я и Петра Васильевича разбудила? – шепчу обречённо.

– Ничего ему не сделается. Вон урожай какой в этом году славный выдался: абрикосы, сливы, персики. Мммм… Не нам же с тобой на деревья лезть? – Евдокия Андреевна заправски устанавливает капсулу в кофемашину и тянется за чашкой.

Из окон кухни открывается завораживающий вид: тонкая полоска мелкой гальки, фруктовые деревья сада и… море, отражающее солнечные блики. Оранжевые лучики любопытно заглядывают в комнату, танцуя на поверхности большого овального стола.

Не отрывая взгляда от пейзажа, жадно отпиваю кофе со сливками. Я жаворонок. Не понимаю, как можно спать, когда за окном такая красота!

– А вот и персики подоспели! Доброе утро, Белоснежка. – В дверях вырастает садовник или как он сам себя называет, завхоз Петр Васильевич.

Важно поправив длинный ус, он водружает ведро с фруктами на стол. К слову, Белоснежкой дед Петя прозвал меня за высветленные волосы.

Я завтракаю, наблюдая за похожими на сладкую вату розовыми облаками. Старики возятся с плодами, ворчат друг на друга, а мне не терпится поговорить с Сэм…

Бесшумно взбираюсь на второй этаж и осторожно приоткрываю дверь ее спальни. Неужели, соня до сих пор нежится в кровати под мерный всплеск волн? Мой взгляд спотыкается об упругую попу, повисшую в пространстве.