Очаровательная малышка – помесь таксы и дворняги, шевелит хвостиком и довольно поскуливает, оказавшись в моих руках.

– Она прелесть, Ди, – одобрительно кивает Саманта, косясь на Жорика. В отсутствии маман он уминает второй кусок вишневого пирога и прихлебывает из огромной чашки чай. – Правда, Жоржик?

– Ну…э-э-э… – озадаченный вопросом, бормочет он, подозрительно рассматривая щенка. – Как ты ее назовёшь, Ди?

Одно ушко чёрное, другое коричневое, белое пятнышко на лбу… Да моя красотка отличается яркой внешностью!

– Барби, – вздыхаю я, поглаживая кроху за ушком. – Так ее зовут.

Я допиваю чай, пока Ксения кормит Барби варёной куриной грудкой (недоеденным обедом Виолы). Бросаю взгляд на циферблат наручных часов, сверяясь с установленным мамой временем, а когда стрелка замирает на нужном делении, направляюсь в кабинет…

– Что стряслось, Диша? – не сводя глаз с экрана ноутбука, произносит мама. Ее длинные ярко-синие ногти цокают по клавиатуре, а губы что-то беззвучно шепчут. Маман работает над статьей в журнале «Дом и интерьер», – домысливаю я, глядя на образчик трудолюбия в ее лице.

– Мне нужна информация о Глебе Ладожском. – Отвечаю, придав голосу уверенности.

Виола тотчас отрывает пальцы от клавиатуры словно обжегшись. Бросает на меня взгляд, полный раздражения и жалости.

– Диана, зачем тебе Глеб? Отец давно прекратил партнёрские отношения с ним. Очень выгодные отношения, смею заметить. – Маман направляет указательный палец вверх, будто речь идёт о небожителе, а не бессовестном похотливом женатике, испугавшимся моей беременности. – Я слышала, что на Ладожского возбуждали уголовное дело по статье о мошенничестве… Но это было года три назад.