Мне нравились стальные ножницы, они приятно ложились в ладонь, были прохладными и большими. Ножницы поскрипывали при каждом открытии и со звонким щелчком закрывали свой клюв. Ими я резала старые колготки, их использовала, чтобы вырезать лепестки цветов для аппликации. Мне было интересно, с каким звуком они отрежут толстый пучок волос и станет ли моей голове легче, если они это сделают? Несколько дней подряд у трельяжного зеркала в коридоре я примеряла ножницы к волосам. Сначала я отреза́ла по маленькой пряди с кончиков, легкие короткие волоски разлетались по коричневому линолеуму, я собирала их в ладонь вместе с клочками пыли и хлебными крошками, которые валялись на полу, и выкидывала в унитаз.

Я прикладывала ножницы к шее, там, где у меня пухлая коричневая родинка, и чувствовала, как их холод передается коже. Ножницы вызывали во мне тяжелую муку наслаждения, что-то подобное я испытывала в тот момент, когда два передних резца рассекали отросший ноготь. Но вкус откушенного ногтя вызывал отвращение, ножницы же издавали приятный звук, разрушали плоть и пахли железом. Каждый раз, отрезая что-нибудь, я чувствовала краткое облегчение. Это ли мне нужно было рассказать Светке? Сейчас мне кажется, что она поняла бы меня. Ее привычки ковырять заусенцы и до сукровицы обкусывать сухие губы, наверное, имели ту же цель – и я, и она хотели почувствовать физическое отделение части от целого. Захватить сам момент разрушения, замереть в нем.

Я спонтанно выбрала свой лесной кабинет. Но теперь я понимаю, что он находится именно там, где и должна писаться эта книга. Я сижу на поваленном дереве, разделяющем тропу до кладбища на три могилы, в которых лежат тимирязевские академики.

У них добротные памятники начала двадцатого века, которые еще долго простоят здесь.

До своего кабинета я иду мимо небольшого шалаша. Эта примитивная постройка символизирует для меня начало жизни, его построили дети. А мое дерево, на котором я сижу, – ровно посередине этой тропы. Я сижу на середине пути между детством и смертью. Своим будущим и прошлым.

Я научилась приспосабливаться к погодным условиям, письмо в лесу требует некоторой подготовки. Каждое утро я проверяю погоду по приложению в айфоне, и если на улице жара, беру бутылку с водой, сигареты и ноутбук.

Чехол от ноутбука я кладу под задницу, чтобы штаны не прикасались к влажному дереву и не намокли. В дождливые дни, как сегодня, я беру рюкзак с туристической пенкой, зонт, воду и сигареты. Я стелю пенку на поваленное дерево и один конец кладу на живое дерево, стоящее рядом – у меня получается кресло со спинкой. Свой зонт я опираю на ствол, и таким образом у меня получается печатать обеими руками и не мочить клавиатуру.