— Так что Каро не самый плохой вариант… Теперь имя мне нравится, — продолжила я тихо, отсмеявшись. — Его выбрали родители, и это последнее, что от них осталось. Что-то моё. Что-то, что они подарили мне, что-то, что не отнять, — я помедлила, выбирая слова. — Это память. Мне бы хотелось знать, о чем они думали, когда давали мне такое имя, — я тихо вздохнула.

— Не имя определяет то, кем мы является. Можно совершить что-то такое, — я подмигнула, — чтобы в Хрониках писали — имя Каро — имя героя, который не зря прожил свою жизнь. Каро — это имя, которым можно гордиться… Может потом будет почетно называть сыновей Каро.

Вьюнош громко неверяще фыркнул, но улыбнулся.

— А пить…, — я подровняла стопки книг на столе, — …пить я вас научу.

Я сидела на жестком стуле в каморке Старика и накручивала кончик косы на палец — колечко за колечком. Статуэтка Нимы стояла на щербатом деревянном низком столике и смотрелась чужеродно, Старик покосился на нее с отвращением, но промолчал.

Статуэтку я прихватила из библиотеки — мне показалось, что двух куполов тишины будет мало — менталист ждал снаружи. Наличие артефакта меня успокаивало.

— Маги, — пояснила я аларийцу причину моего вечернего появления здесь. — «Единственный, кто может говорить здесь, в поместье, если не разрешал Ликас», — процитировала слова кухарки.

Старик сновал от полок к столу, доставая снедь — в заботливо упакованных кульках у него хранилось всё, что я любила — снабжает кухня?

Алариец молчал, не собираясь начинать разговор первым. Я тоже молчала и думала.

— Вы входите в Совет? — спросила я прямо после долгих мгновений тишины. Подслеповатые глаза Старика насмешливо сверкнули.

— Входил, мисси, — он прошаркал к столу, поставив стопку пиал, — давненько это было… был и весь вышел. Молодой, кровь кипит, хотелось мир посмотреть, себя показать, — пояснил он для меня.

— Наставник не говорит, — Ликас действительно мастерски уходил от всех моих вопросов, вот у кого высший уровень техники уклонения. — Та часть охраны из аллари, что убрали в табор из… неблагонадежных? — выдвинула я свою единственную версию.

Старик кхэкнул и, помедлив, кивнул.

Я снова начала накручивать косу на палец — значит, я была права. Вспомнив многих, кого Ликас убрал из поместья, я нашла общее — они все дерзили, или молчали, или наоборот просто отказывались сразу выполнять распоряжения… как будто не считали нужным склонять голову перед господами. Или просто не считали Блау своими господами на самом деле? Не явно, нет… эти неуловимые паузы перед ответом, ухмылки за спиной, когда думают, что не видят, промедление, которое иногда равняется смерти… Ликас убрал именно таких. Вычистил персонал или есть другая причина?

— В таборе не все гладко, — констатировала я.