Окно вставит, разбухшую от воды деревянную дверь уже поменяли на новенькую сейфовую.

А самое главное, что Камиль больше не сторонится Марка. Медленно, постепенно, но он привыкает к сыну, принимает его. Смотрит внимательно, выискивает в малыше что-то, и Бог знает, находит ли? Но вчера вечером, когда я была в душе, и Камиль приглядывал за сыном, я видела, как он его поцеловал.

И именно из-за всего этого я извинилась перед Артуром, и отказалась от прогулки.

Из-за надежды. Пусть меня обзовут бесхребетной, жалкой терпилой, но я надеюсь, что все наладится. Только бы Камиль признал, что был не прав. Только бы извинился, и я прощу!

– Результаты-то когда? – дедушка привычно подкинул Марка, охнул от хруста в кости, и Камиль тут же перехватил сына. Я даже испугаться не успела. – Ох, кажется, больше с пацаном в карусель не поиграю. Тяжеловат он для меня стал.

– Ничего, вылечитесь, – Камиль прижал к себе ребенка, и Марик начал изучать ладонями его лицо.

– Так что с результатом?

– Ты рассказала? – шепнул Камиль, и я кивнула. – И он не вышвырнул меня вон за то, что сомневаюсь в тебе?

– Я старый, но не глухой, – проворчал деда Паша. – Раз сомневаешься, то тест на отцовство – правильное решение. В Сонечке я уверен, не гулящая она, вот и ты убедишься.