Правда прикосновение губ к моим губам настолько быстро заканчивается, что я даже опомниться не успеваю, а он с самым обыденным видом приобнимает одной рукой за плечи и увлекает за собой дальше.

Вот когда ко мне возвращается вся моя утренняя неловкость. Приходится постараться, чтобы не показать этого. Разве что на Грома я больше не смотрю, делая вид, что занята разглядыванием животных. И уже минут через пять вновь обо всём забываю, наткнувшись на вольер с коалами.

Да какие ж они всё-таки милые!

Каждый раз смотрю и любуюсь по полчаса.

Гром терпеливо ждёт, когда я отлипну от малышей, после чего мы продолжаем нашу прогулку по зоопарку.

Так и получается, что домой возвращаемся уже к позднему вечеру.

– Это был замечательный день, – признаюсь, когда мы выбираемся из машины и идём к подъезду.

Гром держит меня за руку, а я даже не думаю разрывать это прикосновение. Мне слишком хорошо, чтобы думать о глупостях, вроде сомнений и прочей чепухе. Хотя я всё равно в очередной раз смущаюсь, когда слышу ответное:

Улыбаюсь. И не спорю. Поднимаю голову вверх, ловя лучи заходящего солнца, и довольно жмурюсь. Дует встречный тёплый ветер, и я наслаждаюсь моментом. На самом деле с удовольствием бы ещё прошлась, но Грому завтра на работу, нужно выспаться, потому даже не предлагаю такое. И без того день вышел насыщенным.

И зря я так расслабляюсь. Потому что пропускаю момент, когда всё меняется. Когда Гром напрягается и сбавляет шаг. Осознаю, что что-то не так, только когда он полностью останавливается, а откуда-то спереди слышится злое и полное ненависти:

– Так значит это правда. Вы двое реально спутались у меня за спиной.

Сам он стоит впереди, прожигая нас гневным взглядом своих голубых глаз. На нём привычный костюм с белой рубашкой, как будто он только с деловой встречи. На самом деле не так уж и много у него случается этих встреч. Ему просто нравится чувствовать себя важным. И если раньше это казалось милым, потом перешло в привычку, то теперь смотрится глупо и смешно.

Тем более что конкретно сейчас от его наигранного директорского имиджа ничего нет, кроме одежды. Праведное возмущение портит весь лоск. Он даже ладони в кулаки сжимает, будто реально оскорблён увиденным.

Я настолько не ожидаю его увидеть здесь, да ещё с подобного рода претензиями, что несколько теряюсь в первое мгновение. Да и потом не приходится особо напрягаться. У меня же есть Гром, который тут же инстинктивно задвигает меня себе за спину.

– И тебе привет, – здоровается с виду спокойно.

Только плечи заметно напрягаются, выдавая в нём обратное. Я и замечаю только потому, что стою рядом. Григорий и того не видит, поглощённый собственными эмоциями.

– Привет, и всё? Больше нечего добавить? – язвит хмуро.