Я улыбнулся под маской:

— Отличная работа. Я зашью.

— Можно я? — вдруг попросила она и посмотрела на меня серьезно.

— Хорошо, — посторонился я, хмурясь.

Она что, все же не собирается принимать мое предложение о работе и решила наработаться в последний раз? Ну что за женщина?! Я скрипнул зубами и вышел из операционной. Ладно, разберемся.

На часах — далеко за полдень. Скоро вторая пересадка. А мне нужно посмотреть в глаза одному бывшему другу и потребовать соблюдать договоренности. Я предупреждал, чтобы Алан отпустил Лару, если та соберется уйти. Так какого хрена он ее снова подставляет?

А еще я хотел увидеть «медведя», которого предстоит завтра вскрыть.

Только волею случая все сошлось в одной точке — и Азизов, и «медведь».

— Ну как продвигается? — вопросил он, стоило мне объявиться в палате донора.

От основной части палаты нас отделяло звуконепроницаемое стекло. Азизов стоял, сложив руки на груди и всем видом являя озабоченность.

— Ты какого черта не отпустил вчера Лару? — потребовал я без прилюдий.

Захотелось схватить его за загривок и впечатать пару раз в стекло. Но я лишь отстраненно отметил эту необычную агрессивную реакцию и встал рядом с Аланом, устремляя взгляд на пациента.

Он почувствует мое недовольство на зверином уровне —пока что этого достаточно.

— Она нужна тебе, — заявил он неожиданно.

— Она нужна тебе. Не надо делать из меня идиота.

— Да, и мне она тоже нужна, потому что у тебя завтра тяжелая операция…

— Если не подпишешь сегодня ее заявление на увольнение, завтра у тебя не будет ни меня, ни ее.

— Ты в себе? — усмехнулся он, поворачивая ко мне голову.

— А ты? — Мы скрестились взглядами.

— Ты продал за деньги все, а теперь торгуешь чужими жизнями и оправдываешься суровыми законами бытия. Только эти законы делаем мы сами. И не нужно мне говорить, что выбора у тебя не было.

— Выбор у нас у всех один и тот же, — понизил он голос. — Я выбрал быть зверем.

— Жалкое оправдание, — усмехнулся я презрительно. — Я не буду оперировать «медвежье» сердце, если в операционной будет Лара. И хрен ты меня потом натянешь на договор. Тут столько нарушений условий, что я с тебя еще и компенсации выжму в довесок. Это если тебя не сожрут заживо за мой отказ.

— Так и тебя сожрут! — потерял он самообладание.

— Мне плевать, Алан. Давно, — зло усмехнулся я ему в глаза. — Все, что меня тут держит — адреналин. Он немного обезболивает чувство моей потери. Но нет ничего надежнее вечной гарантированной анестезии. Хочешь попугать меня смертью? Попробуй.

Я не стал наслаждаться его проигрышем. Мы порычали друг на друга, как звери, и он признал поражение. Сегодня он подпишет заявление Лары на увольнение, а у меня одной большой проблемой станет меньше.