Много вещей не бери, – произносит шатен в сером костюме, который вышел со мной. Симпатичный. Лет тридцать – тридцать пять. Помощник?

Киваю и веду в свою коморку под лестницей. Специальная комната для меня, ведь я должна просыпаться, когда встаёт и хозяин дома. А его тяжёлая поступь по лестнице – идеальный будильник для моего пробуждения. Я должна подавать еду, готовить одежду и убирать его комнату и кабинет, после чего я драю весь дом и только потом могу потратить время на себя. Порой мне кажется, отец за что-то мне мстит, но за что? Да и какой он отец, надзиратель.

Подойдя к лестнице, не поднимаюсь, а сворачиваю в сторону, чтобы под удивлённым взглядом мужчины открыть дверь в свою скромную обитель. В небольшую комнату без окон с лампочкой под потолком. Здесь находятся кровать, небольшой шкаф и столик со стулом. Всё.

Вытаскиваю из шкафа скромные пожитки (в основном это спортивные костюмы) и складываю их на кровать. Туда же кидаю немного белья, расчёску, резинки, пару кроссовок и сапоги.

– Складывай всё в сумку.

Чуть усмехаясь, достаю блокнот и пишу, после чего показываю записку мужчине.

– У тебя нет сумки, ясно. Ну а пакет? Во что можно это сложить?

Решение приходит сразу. Беру концы покрывала и связываю между собой. Вот и готово лукошко. Глаза у мужчины становятся всё больше.

– Ладно, иди умойся и переоденься.

Опять молча киваю, беру приготовленный серый спортивный костюм и иду в ванную, где на скорую руку моюсь. Переодеваюсь и смотрю на себя в зеркало. Худая, бледная, с огромными карими глазами и чёрными волосами. Не люблю этот цвет. Но отец приказал их перекрасить, видимо, чтобы хоть немного походила на его породу. А ведь у меня был красивый шоколадный цвет. На мне висит мешковатая одежда, к которой я так привыкла. На платья я могла лишь любоваться в витринах магазинов. Отец запрещал носить их, приемлема была только форма. При этом мой комплект настолько стар, что местами в нём даже дырки уже трудно зашить, однако надзирателя это не смущает. Главное, я делаю, что мне говорят, и всё.

Когда же моя жизнь изменится? Смогу ли я выбраться на свободу?

– Эй, ты там утонула?

И чего этому надсмотрщику не сидится?

Накидываю капюшон и выхожу. Меня осматривают брезгливым взглядом, и я понимаю, что хочу изменить и этот момент. Хотя, может, на меня без слёз и не взглянуть? Неужели я такая страшная и убогая?

– Пойдём, всё готово.

Меня проводят в гостиную, где все уже пьют. Отец – явно от счастья, что сбагрил меня, мой жених – от горя. Не ждал он такого подарка.

– Мелания, ты вовремя, распишись, – командует отец и пододвигает ко мне бумаги.

Стараясь не подавать признаков паники, подхожу и беру ручку. Быстро просматриваю бумаги и не верю своим глазам.