Никто не отзывался – в доме было пусто, да это и раньше было ясно, ведь Шумейкер уже пробовал войти всего пять минут назад.

– Идемте в машину, – предложил Беркович, – там хоть прохладно. Скорая сейчас приедет, а я пока задам пару вопросов.

Сев рядом с Берковичем на переднее сиденье, Шумейкер втянул голову в плечи – он никак не мог прийти в себя и что-то все время бормотал под нос.

– Как его имя? – спросил Беркович.

– Ханан… Ханан Бек. Мы давно знакомы, но сейчас редко видимся… Дела все…

– Когда вы видели Ханана последний раз?

– Когда… Он брал у меня коробку с инструментами… Неделю назад.

– У него были враги?

– Враги?.. У всех есть враги, у меня тоже… При чем здесь враги? Разве на Ханана не упала эта проклятая лестница?

– Может быть, – пожал плечами Беркович. – Он получил удар по затылку, это верно. Но могла ли это сделать падавшая стремянка – только эксперт может дать однозначный ответ.

Прибыла скорая, а следом – полицейская машина, тихая улица наполнилась звуками сирен, и сразу же начали подходить любопытные.

– Посидите минуту, – сказал Беркович, – я сейчас вернусь, мы закончим разговор, а потом я вас отвезу… Вам куда? Я вас подброшу, не беспокойтесь.

– Мне-то о чем беспокоиться? – пробормотал Шумейкер. – Это бедному Ханану…

Минут через десять, потеряв с потом не меньше трех килограммов веса, сержант вернулся наконец в машину и с облегчением вздохнул. Объясняя эксперту Левину ситуацию, он и сам восстановил в памяти все, что происходило несколько минут назад, а восстановив, понял наконец, что его все время мучило.

– Еще вопрос, – обратился Беркович к фалафельщику. – Вы сами открываете свою лавку?

– Нет, это делает Хаим, он приходит в шесть и начинает готовить… А при чем здесь?

– Ни при чем, – успокоил сержант. – А вы приходите позднее?

– Обычно – в восемь.

Беркович отъехал от дома, кивнул полицейскому, перегородившему движение, и свернул на проспект.

– Сегодня? – нахмурился Шумейкер. – Сегодня я немного опоздал… Жара, не хотелось вставать… Сержант, куда вы едете? Вроде не в ту сторону…

– Возвращаемся в управление, – сказал Беркович. – Там вы объясните, почему убили Ханана Бека.

– Я?! – завопил фалафельщик и начал рвать дверцу со своей стороны, пытаясь на полном ходу выскочить из машины.

– Спокойно, – предупредил Беркович, – дверца заблокирована. Да и вообще… Упадете, расшибетесь насмерть. Лучше всю жизнь провести в тюрьме, чем на том свете…

– Когда мы приехали к дому Бека, – рассказывал час спустя сержант Беркович инспектору Хутиэли, – этот Шумейкер пошел к двери, и мне сразу показалось, что в его движениях есть нечто странное. Сначала я не понял… Видите ли, он старался не касаться перил. Он знал, что они недавно покрашены.