Что-то в движениях Шумейкера показалось Берковичу странным, но он не стал вдумываться – сегодня странным казалось все на свете, даже единственное белое облако, неподвижно висевшее в вышине и похожее на ковер-самолет старика Хоттабыча. Беркович лениво следил взглядом за Шумейкером, который продолжал колотить в дверь, хотя ясно было уже, что хозяина нет дома. Наконец это понял и фалафельщик, повернулся и направился было назад, но неожиданно издал вопль, который Беркович услышал даже за закрытыми дверьми машины, и показал рукой куда-то влево, где лежало что-то, невидимое за деревьями.

Поняв, что происходит что-то необычное, Беркович вышел из машины, получил немедленно тепловой удар, покрылся потом, но все же быстрым шагом подошел к продолжавшему кричать Шумейкеру. Между деревьями лежал ничком мужчина лет сорока в шортах и майке. На мужчине лежала металлическая стремянка – ясно было, что лестница упала, придавив человека.

Беркович одним прыжком пересек открытое пространство и опустился на колени перед трупом. То, что человек умер несколько часов назад, сомнений не вызывало. Похоже было, что острый край падавшей стремянки ударил человека по затылку, пробив череп. У ног трупа валялась перевернутая банка с белой краской и выпавшая из банки кисть. Левая нога покойника почти до колена была вымазана этой краской, пролившейся, очевидно, в тот момент, когда стремянка обрушилась на землю.

– Это ваш приятель? – спросил Беркович продолжавшего причитать фалафельщика.

– Да, это Ханан, – с надрывом сказал тот. – Боже мой, какой кошмар! Нужно вызвать скорую помощь! Да, и полицию тоже! Ох, простите, вы же сами полиция, я совсем сошел с ума… А скорую?

– Перестаньте кричать, – резко сказал Беркович, поднимаясь с колен и стараясь не коснуться вытекшей из ведра краски. – Станьте вон там, в тени, и ничего не трогайте.

– Я… ничего, – пробормотал Шумейкер и вытянулся по стойке «смирно».

Беркович, не чувствуя уже ни жары, ни головной боли, вернулся к машине и вызвал скорую. Потом позвонил инспектору и сообщил о происшествии.

– Давно он умер? – деловито спросил Хутиэли.

– Жара, трудно сказать, – пробормотал Беркович. – Но, скорее всего, часа два, не больше.

– Займись пока сам, – сказал инспектор. – Я пришлю эксперта. Если понадобится помощь, сообщи.

Беркович вернулся к дому, поднялся по ступенькам к входной двери. По дороге он нечаянно коснулся каменных перил и отдернул руку: перила были покрашены той самой белой краской, что вылилась из ведра. Беркович беспокойно осмотрел брюки – черт, он таки испачкался, немного, но все же…

Сержант осторожно подошел к двери и начал колотить изо всех сил.