Если нет…

– Я в Синематеке, – признался Беркович, – смотрю фильм.

– С Наташей? – догадался инспектор. – Сколько осталось до конца?

– До конца фильма минут десять. До конца свидания, думаю…

– Ничего, Наташа тебя простит. Машина будет ждать у выхода. Поедешь в Южный Тель-Авив, там один болван убил другого.

– От жары, наверное, – сказал Беркович и выключил аппарат.

– Опять мне придется ехать домой одной, – пробормотала Наташа. – Не нужно было мне с тобой мириться. Утонуть спокойно не дадут.

– Переселяйся ко мне, – сказал Беркович, – и все проблемы решатся.

– Это что, предложение? – изумилась Наташа. – Однако, время ты выбрал… Вернись к нему после того, как закончишь расследование, хорошо? Если, конечно, не забудешь.

Машина действительно ждала в переулке у выхода из кинотеатра. За рулем сидел патрульный Фадида и слушал по радио марокканские мелодии. Наташа махнула Борису рукой и поспешила к автобусной остановке, а Фадида помчался по улице Карлебах, будто убитого еще можно было спасти.

Дом, где произошла трагедия, был огромным многоквартирным монстром, одним из многих, что выросли в этой части Тель-Авива в последнее десятилетие. Квартиры здесь были довольно дорогими, и большинство хозяев сдавало их внаем. Возле дома, где произошла трагедия, стояла толпа зевак, две полицейские машины с мигалками и скорая помощь. Беркович поднялся на лифте на пятый этаж в сопровождении Ноама Лившица из следственной бригады.

– В полицию позвонил приятель этого Арика Зингера, – рассказывал Лившиц по дороге. – Они договорились вечером встретиться, приятель – его зовут Шимон Вингейт – немного запоздал. Разговор у них должен был быть не из приятных – о женщине. Когда Вингейт вошел…

Рассказ пришлось прервать, потому что лифт остановился, и Беркович вышел на площадку пятого этажа. Дверь в квартиру Зингера была открыта настежь, из кухни доносились голоса, и Беркович направился прямо туда. За столом сидел молодой мужчина с длинной косичкой по последней моде. Перед Вингейтом – наверняка это был он – стоял незнакомый Берковичу полицейский, так и ждавший момента, чтобы передать подозреваемого с рук на руки представителю криминального отдела.

Беркович представился, сел перед Вингейтом, вытер шею платком – в квартире было жарко, кондиционер не работал.

– Расскажите с самого начала, – предложил он. – Я хочу услышать о том, что случилось, прежде чем осмотрю место, где все произошло.

– Это была необходимая самооборона! – воскликнул Вингейт. – Я не собирался его убивать! Просто он напал на меня, и мне ничего не оставалось…

– Этот молодой человек, – вмешался полицейский, – стрелял в хозяина квартиры из своей «беретты».

– А до того Арик выстрелил в меня! – воскликнул Вингейт.