– Что я натворила, что я натворила… – словно завороженная бормотала она, глядя пустым взглядом на бегущую под ногами дорогу.

– Не надо было соглашаться на эту авантюру! Какая же я дура! – Ирина бросила взгляд на зеркальную витрину случайного магазина стильной одежды, и увидела своё отражение: зареванное лицо выглядело усталым и изможденным, осанка старила ее сразу на 20 лет, а ноги… “Боже мой, я же ушла в тапочках от этой ведьмы и даже не заметила!!!”

Домой возвращаться не было сил, но она должна была через это пройти, хотя бы ради той, которая посвятила ей свою жизнь и вложила в неё душу. Бабушке становилось все хуже и хуже. Врачи сказали, ей осталось жить не больше месяца. Каждый день Ирина просыпалась с мыслью: это случится сегодня и ее сердце начинало бешено стучать, разрываясь от боли.

Девушка испытывала безутешное горе и не находила себе места. Последние дни превратились в бесконечный кошмар. Надвигающееся горе не давало спокойно жить и даже дышать. Ирина не могла ни есть, ни спать, от постоянного напряжения у нее тряслись руки, и путалось сознание.

Иногда, бессонными ночами, девушка даже ловила себя на мысли, что, может быть, было бы лучше, если бабуля скорее отмучилась. Тогда закончится этот безумный период ожидания неизбежного.

– Что я за человек? Как я могу об этом думать? – Ирина ненавидела себя за эти мысли.

– Какая же я неблагодарная! Как мне такое могло в голову прийти?!” – И она наказывала себя за вольнодумие разными способами. Но чем ближе был день Х, тем больше Ирина понимала, что никакие ее жалкие манипуляции не помогут решить ее главную проблему: она не могла отпустить бабушку, просто не могла.

Стараясь не травмировать больного человека, Ирина заходила к больной в комнату всегда с “маской беспечности и жизнерадостности”. Ей приходилось прикладывать максимум усилий, чтобы заходя в комнату, где стояла жуткая кровать, обставленная капельницами, на лице ее всегда красовалась беззаботная улыбка.

Ради бабушки, она готова была идти на любые жертвы, и она делала попытки, быть максимально веселой и бодрой, чтобы не расстраивать умирающую.

Обычно, присаживаясь на стоящий рядом с кроватью стул, Ирина брала лежащую женщину за руку и начинала разговор с пустой болтовни: какая сегодня за окном погода, что нового творится в мире, как дела у соседей. Но, уже через пять минут, предательские слезы начинали непроизвольно литься ручьем из ее глаз, и девушка быстро удалялась в ванную, чтобы смыть с себя эту позорную слабость. Горькие слезы оставляли свой отпечаток на лице и Ирина, порой, более часа стояла над раковиной, пытаясь окончательно успокоиться.