Вежливо клюнув Алину в упругую и какую-то неживую щеку, Руслан убежал на кухню. Через минуту к нему присоединился Макс, а следом Анна Спиридоновна, без лишних слов достав из холодильника пюре и котлеты. Макс попросил разогреть и ему, хотя обычно был в еде очень воздержан.

Мать раскалила большую сковородку, бросила внушительный кусок сливочного масла и стала гонять его по дну деревянной лопаточкой, чтобы быстрее расплавилось. Масло аппетитно шипело. На одну половинку сковороды Анна Спиридоновна выложила белоснежное картофельное пюре, на другую – котлеты и убавила огонь.

Тут же молниеносно соорудила салат из одного помидора, огурца и зелени. Макс тем временем нарезал хлеб неправдоподобно ровными кусками.

– Плохо, что она снова пользуется папиным шофером, – сказал он грустно, – и, видимо, прочими привилегиями. Я стараюсь, как могу, но того уровня, который она может иметь при папе, мне не достичь…

– Ребенок вам нужен, вот что. Ты уж прости, что я так напрямик говорю, но это правда. Множество браков заключались по «залету», но еще больше было спасено благодаря ему.

Макс вздохнул и красиво разложил хлеб в сухарнице:

– Так, тетя Аня, Алина постоянно голодает и почти ничего не ест, от этого женские недомогания не приходят в свой срок.

Чтобы забеременеть, ей нужно прибавить килограммов пять или даже чуть больше, ну вы лучше меня знаете эти тонкости. А я боюсь настаивать, потому что может возникнуть обратный эффект с развитием настоящей анорексии, она и так на грани этого, бедняжка.

– Что ж делать, Максюша, ты уж терпи. Дойдет, может быть, до нее, или папаша мозги вправит, он вроде к тебе хорошо относится, и внуков, наверное, хочет, если нормальный человек.

Я понимаю, как тебе сейчас непросто, но ты постарайся. У Руслана ситуация была, ты знаешь, не в пример твоей, а он держался. Можно было найти сколько угодно поводов и оправданий, и была тысяча возможностей избавиться от душевнобольной жены, но он не воспользовался ни одной. А я, в свою очередь, могу теперь спокойно умереть, зная, что мой сын – благородный человек.

– Давайте ужинать, все готово.

День был длинным и насыщенным, но, несмотря на это, сон никак не шел. Покрутившись в постели, как на горячей сковородке, Макс встал, надел домашний клетчатый халат, неизменно провоцировавший брата на издевки, подошел к окошку и открыл занавеску.

Во дворе было совсем темно, окна дома напротив отражали ночь, лишь на последнем этаже горел тусклый красноватый свет, да над входом в подвал раскачивалась желтая клякса лампочки. Было тихо, но чувствовалось, что небо уже напряглось дождем, и скоро он прольется.

Под шум падающей воды Макс обычно засыпал хорошо и спокойно, с приятными мыслями.