Клавдия Петровна подслеповато всматривалась в меня, пытаясь разглядеть некие изменения, давшие бы пищу для размышлений. Потом с сожалением покачала головой. Похоже, ничего не разглядела. Еле слышно бормоча себе под нос, пошла-таки на улицу, с трудом поспевая за рвавшимся с поводка коккер спаниелем.

Собаку Клавдии Петровне совсем недавно подарил сын Сережа. Песик являлся искупительным подношением. Женившись и переехав к жене, Сережа почти не навещал мать. Клавдия Петровна тихо тосковала. A Рыжий очаровашка Джеки немного скрасил ее одинокое существование. По крайней мере, так это выглядело со стороны. Старушка взбодрилась, повеселела. Зато приуныли соседи. Джеки возмутил устоявшееся спокойствие. Слишком гулко, раздражающе громко звучал в подъезде радостный собачий лай. Клавдия Петровна баловала собаку и водила ее гулять раз по десять в день. Близлежащие газоны оказались удобренными, кусты — погрызенными. На асфальте валялись размочаленные палки, тухлые тряпки, кости и прочая дрянь. Дворник изволил убирать вверенную ему территорию раз в неделю, а устраивать субботники никому не хотелось — прошли те времена. Куда проще было ругаться с бессовестной соседкой или шипеть ей в спину. У нас на три подъезда кряду много-много лет никто не держал собак. Кошек — да, но собак… Упаси, Боже! Так что теперь все жильцы привыкали к новому обитателю с трудом.

Я взглядом проводила Клавдию Петровну. Несмотря на прыгавшего рядом с ней коккер спаниеля, она показалась мне еще более одинокой и несчастной, чем раньше. Это впечатление было таким острым, что мои беды на мгновение отодвинулись, перестали казаться столь невыносимыми. Один краткий миг. Но потом неизвестно откуда возникла страшненькая мысль: «Неужели и меня ждет такое вот будущее?!» Действительность была кошмарна. Отчаяние вновь нахлынуло, заполнило душу, сжало в тугой, болезненный комочек сердце. Хоть головой об стенку бейся! Хоть вой!

Я медленно поднялась на свой этаж. Домой идти не хотелось. Не хотелось вообще ничего.

Квартира оказалась открыта — дверь нараспашку. Димка уже ждал на пороге. Господи, как хорошо, что в прошлом году все почтовые ящики с дверей перенесли на первый этаж и укрепили на стене единым блоком. Не хватало еще Димке застать меня у почтового ящика в таком состоянии…

— Мам! Все сделал, что ты просила. Уроки тоже. Я пойду? Там ребята ждут!

Иди! — устало махнула рукой и отпустила его.

Он рванулся вниз в чем был. Вероятно, боялся, мать передумает. Обычно я проверяла его: как сделал уроки, с кем и куда отправляется? Димке идет шестнадцатый год. За ним теперь глаз да глаз. Но вот сейчас сил на проверку не оказалось. Пусть бежит, куда хочет. Сегодня мне не до него.

— Да, мам! — крикнул Димка откуда-то снизу, из темноты.