Он махнул Хренову рукой:

Мы пристроились возле палатки комитета солдатских матерей. Неизвестно откуда появились пластиковые стаканчики. Хренов прямо-таки священнодействовал, разливая вино.

Мы чокнулись. И тут дикий вопль прорезал воздух над уже пустой площадью:

— Тревога! ОМОН на танках!

Пластиковые стаканчики попадали на заботливо кем-то расстеленную пять минут назад газету. Кагор вытекал из них густой рубиновой влагой.

Все куда-то побежали. Кто к баррикаде, кто к Белому дому. Я побежала на крик. Еле расслышала далеко за своей спиной громкие команды Володи:

Но меня уже пронесло вперед. Я затормозила, собираясь вернуться назад, к строящейся сотне. Тут кто-то подхватил меня под руки. Кто-то уверено скомандовал над ухом:

И я оказалась зажатой между двумя незнакомыми мне мужчинами.

Все команды выполнялись автоматически. Суета моментально улеглась. Наступила тишина. Я перевела дух и оглянулась. Проезжую часть перед Белым домом через равное расстояние перегораживали четыре двойные цепочки. И все. Никого больше. Я оказалась в первом ряду первой цепи. Через несколько человек от меня стояла еще одна женщина. И во втором ряду — одна. Всего три женщины в цепочке.

Из подъезда вышла группа мужчин. Все военные. В форме. Только один в штатском. Они посовещались. Куда-то послали двух парней в камуфляжках. Парни скоро вернулись. Видимо, доложили обстановку. Тогда один из военных пошел к нам.

— Кто это? — тихо спросила я у соседа.

— Это Кобец, — так же тихо пояснил сосед, маленький пожилой человечек в очках с толстыми линзами, с синей береточкой на седой голове.

Кобец прошел перед нами, внимательно нас разглядывая. Я засмущалась, отвела глаза в сторону. И чуть не вскрикнула. Мужчина в штатском стоял совсем недалеко. И этим мужчиной в штатском был Иван. Разглядеть удалось даже свежую царапину на его щеке. Я засмотрелась. Боялась и надеялась одновременно, что вот сейчас он меня увидит. Чуть не упустила команды Кобеца:

— Всех баб — во второй ряд.

Он произнес это таким тоном, что мужчины ретиво принялись исполнять приказ. Мы упирались, как могли. А я попробовала ругаться. Понимала: нас хотят уберечь. Но из второго ряда Ивана не увидишь. Брыкнулась разочек. Нас все-таки выпихнули туда. И поставили вместе всех троих.

— Ладно, — прошептала новая соседка, женщина моих лет. — Хорошо, хоть во вторую цепь не выперли.

Снова побежали куда-то парни в камуфляжках. Вели переговоры? Вернулись минут через десять. И снова Кобец прошел перед строем. Не приказал, а своеобразно попросил, болезненно морщась:

— Всех женщин из цепочек убрать и отвести за ограду в парк.

Ага! Щаз-з-з! На сей раз мы сумели оказать достойное сопротивление. Вытурить нас не удалось. Кобец только досадливо махнул рукой.