Они с матерью поехали в центр. Лидке сережки покупать.

Он успел прийти в себя. Прислонился плечом к дверному косяку, будто расположился надолго. Скрестил руки на груди. Приготовился к чему-то? Я вовсе не собиралась торчать перед его глазами больше трех минут. Протянула ему открытку.

— Тогда передай ей вот это. И скажи, что я еще буду звонить сегодня вечером.

Сделала слабое движение рукой на прощание. И пошла. Боковым зрением видела: Иван полюбопытничал, сунул нос в открытку. Почти сразу же позвал:

— Катерина Алексеевна!

Я остановилась. Повернула голову и посмотрела на него вопросительно.

— Значит, замуж выходишь? Ну, поздравляю… Так торопишься за Широкова, чтобы мне насолить?

Для меня наступил самый трудный, самый ответственный момент, когда нельзя было допустить ни малейшей фальши. Набрала побольше воздуха в легкие. Постаралась быть простой и спокойной.

— В общем, нет. Просто нас время поджимает.

— Что значит «поджимает»?

— Мы с Генашей ребенка ждем.

— Ребенок у нас будет.

Я незаметно перевела дух. Уф! Сказала. Я и хотела сама ему сказать. Не думала, что такая возможность появится. И все же мне это было нужно.

А то услышит от кого-нибудь и начнет думать, чей ребенок? Может, Широкова. А, может, его, Ивана? Ну, а раз сама сказала, значит, и думать нечего. Все знают — я не люблю врать. Да-а-а… Вот только легче мне от этого не стало. Наоборот, словно свинцовая тяжесть легла на грудь, не давала дышать. Вот он, Рубикон. Перейден. И назад пути уже не будет. Иван это еще только начинал осознавать. Все его мысли читались по лицу так же ясно, как если бы он их высказал.

Он пока не верил. Не хотел верить. Стоял беспомощный. Но уже накатывала на его лицо злоба, ярость какая-то.

— Зачем мне врать? — я равнодушно пожала плечами. Сейчас уже можно было не кривить душой, говорить чистую правду.

— Вот рожу, тогда и увидишь.

И пошла, пошла побыстрее вниз. Если бы могла в тот момент бежать, бежала бы. Да ноги не слушались. Страшно было оглянуться, увидеть глаза Ивана. Горько и больно было осознавать, что он потерян для меня навсегда. Я сама, своими руками построила стену, которую он не смог да и не захотел бы преодолевать.

Всю ту ночь пролежала без сна. Смотрела на высокий потолок, по которому сполохами пробегали отсветы фар изредка проезжающих по Сретенке автомобилей.

Мучительно переживала потерю. Будущая жизнь представлялась скучной, пустой, утомительной. Без Ивана я не могла ощущать себя самой собой. Без Ивана меня просто не было…

Все последующие дни ходила разбитая. Не плакала, нет. Ведь обещала себе никогда больше не плакать из-за Ивана. Слово держала. Но… была заторможенная какая-то. До меня все доходило с небольшим опозданием. Хорошо, что Генаша списывал это на беременность.

Саму свадьбу почти не запомнила.