Подъезд многоквартирного дома в среду утром был популярней, чем биржевой рынок и областная больница вместе взятые.

Телефонные операторы, сборщики макулатуры, покупатели старой бытовой техники и продавцы газовых счетчиков: Паша запускал всех подряд и внешние враждебные силы чувствовали его слабость, продолжая набирать номер квартиры Набекрень. Терпение его закончилось на кровельщиках, пришедших для устранения последствий урагана.

– Это не проходной двор! – крикнул он в трубку и отключил домофон.

На кухне Паша смог отыскать зёрна кофе и турку. Залив половину газовой плиты и пол коричневой жижей, он всё же сообразил себе чашечку американо.

Обычно за завтраком мужчина читал новости в интернете, но сегодня он узнал их из вентиляционного отверстия. Соседка двумя этажами выше разговаривала со своей мамой. За пять минут женщины обсудили всю внутреннюю и внешнюю политику страны, курс валют, погоду и покопались в грязном белье отечественных и зарубежных звёзд шоу-бизнеса."

"Глядя на всё это, Паша вдруг ясно начал понимать, откуда у Набекрень такой нрав, а потом вдруг вспомнил про восемь детей и младшенькую, что играет в оркестре на тубе, и почувствовал, что задыхается.

Следующим проснулся Толик. Мужчина собирался поехать на работу и заканчивать монтаж рекламы на фасаде здания. Но по телефону ему сообщили, что его услуги больше не требуются, ввиду отсутствия фасада после урагана.

Самый лучший выходной – тот, что не запланирован. Толик искал ключ от входной двери, когда из комнаты донеслось:

– Куда собрался? А отработать ночлег?

Последняя поляна чёрных волос на затылке Толика благополучно поседела. Набекрень встала с кровати и потянулась.

– Что вам нужно? – раздался дрожащий голос из прихожей.

– Яйца!

Промышленный альпинист попытался выломать дверь плечом. Не добившись успеха, он решил уйти тем же способом, что и пришёл – через балкон, но Ольга Прокофьевна вовремя поймала летуна за шкирку.

– А ещё мука, молоко и масло.

Она сунула список ему в карман и только потом отпустила.

– Что у нас в планах? – поинтересовался Паша.

– Блины, – ответила Набекрень, следя за тем, чтобы Толик шёл в магазин и никуда не сворачивал по пути – её кулак в окне был лучшим навигатором и ориентиром одновременно.

– Я про развод.

– Думаете, ему вместо масла икру пробьют?

– Я про наш с Катей развод!

– Ах, это. Разводят после двух.

– Хотите сказать, что вы вернёте меня в семью до двух?!

– В два часа мне к зубному, так что нужно закончить до обеда.

В дверь позвонили. Толик притащил продукты и уже собирался уйти, но был обречён на завтрак.

Блины альпинист не любил. Он признался в этом только после того, как попросил третью порцию.