Гладковыбритый, отутюженный, немного усталый, в черном парадном костюме, белоснежной рубашке и при галстуке, он выглядел не просто безупречно, он выглядел… победно! Такая резкая перемена обрушилась на Шурыгина, как мешок с мукой. Бу-бух!

«Разоделся, как на свадьбу…» На лбу выступили мелкие капельки пота. Петр Петрович достал из кармана носовой платок и быстро промокнул лоб. Он уже все понял, хотя ни одно слово не было еще произнесено, ни одно движение не бросилось в глаза, и все же еще надеялся, отвергал шокирующую правду… Его младшая дочь, наивное, избалованное, родное создание, не может, не должна! Хотел бы он посмотреть на того героя…

– Добрый вечер, – произнес Егор, – извините за опоздание, не получилось приехать раньше.

Ледяное «здравствуй» Шурыгина утонуло в общем хоре приветствий.

Повернув голову, Петр Петрович внимательно посмотрел на Катю. Она сидела спокойно, немного отодвинувшись от стола, положив руки на колени, и вроде бы такая же, как обычно, но восхищенный блеск ее глаз перебивал даже свет великолепных люстр «Пино Гроз». Ох уж эти глаза…

«Кречетов… – сжал зубы Петр Петрович, – если ты только посмел…»

– Хорошо выглядишь, – игриво бросила Полина.

– Я старался, – ответил Егор. И сразу, не дожидаясь официанта, подхватил из ведра со льдом бутылку шампанского и долил в бокалы всем присутствующим девушкам, откинулся на спинку стула и бросил равнодушный взгляд на тарелки с холодными закусками.

– Я знаю, ты любитель мяса, а у нас отличные стейки, – предложил Лев Аркадьевич. Ему как владельцу ресторана хотелось, чтобы все непременно ели и обязательно много.

– Спасибо, – ответил Егор, – пока воздержусь.

Катюшке казалось, что она находится в невесомости. Вот сейчас она оторвется от стула и взлетит, музыка станет громче, и с потолка посыплется конфетти и еще что-нибудь милое, воздушное. И только присутствие папы удерживало ее в реальности – нельзя пока расправлять крылья. Он рассердится, точно… Но теперь-то все по-настоящему, и каждая секундочка, каждый вдох и выдох настолько важны, что не передать словами. Вчерашний вечер она запомнит навсегда. Конечно, Егор с папой разберутся, они же ее любят, но сейчас нужно быть спокойной, не ерзать, не кричать на весь мир «Ура, ура! я счастлива!», не улыбаться до ушей… Ну, еще десять минут она выдержит. Максимум – пятнадцать. Как хочется вновь оказаться в его объятиях… Она поймала короткую ободряющую улыбку Егора и тоже улыбнулась.

– Дорогая, можно тебя пригласить на танец? – немного наклонившись к Полине, иронично спросил Андрей.

– Да, дорогой, – ответила она и вспорхнула, точно яркая птичка.

«Начинается…» – сердито подумал Петр Петрович.