Кажется, такие люди дали сами себе клятву: «Я больше никому не позволю собой управлять. Если кто-то и будет руководить, то это я».

У Марии был отец-тиран, который хотел знать и контролировать каждый ее шаг. Он выбирал ей одежду, друзей, колледж. Если она шла на свидание, он ждал ее и набрасывался с расспросами, как только она переступала порог дома. Внутри у Марии все кипело, но она никогда не решалась противостоять отцу. В тридцать три она поняла, что полностью контролирует своего мужа. Она решала, чем они будут заниматься и когда, что они будут покупать и с кем общаться. Она не переставала все контролировать даже во время секса, не позволяя себе расслабиться и получить удовольствие.

Даже те, кто не испытывает желания контролировать все, могут настаивать на свободе в отношении своих вредных привычек. Частично объяснение этому содержится в результатах лабораторных опытов ученого-зоолога Кэлхуна. В отличие от других ученых, он изучал диких мышей (а не одомашненных белых мышей и крыс), чтобы понять, как они контролируют собственное поведение.

В клетку Кэлхун поставил электрический переключатель, с помощью которого мыши могли включить яркий свет, приглушенный или выключить его вовсе. Мыши последовательно выбирали позицию переключателя, при которой горел приглушенный свет, избегая темноты и ярких огней. Однако когда экспериментатор сам включал приглушенный свет, мыши тут же подбегали к переключателю, чтобы изменить ситуацию, и включали яркий свет или выключали его совсем. В другом исследовании Кэлхун поставил мышам переключатель, приводивший в движение вращающееся колесо и останавливавший его. Бег в колесе был для мышей единственным способом физической активности. Чтобы сохранять здоровье, мышам в клетке требовалось двигаться примерно восемь часов в день, поэтому мыши периодически включали колесо и бегали. Однако каждый раз, когда колесо включал ученый, мыши его немедленно выключали, даже если хотели бегать и нуждались в этом.

В индустриальную эпоху, когда жил Фрейд, бо́льшая часть жизни представляла собой рутину, и защиты индивида служили для управления внутренними импульсами, стремящимися овладеть психикой. В то время внутренняя цензура была весьма жесткой, поскольку внутренние импульсы, соответственно, тоже были очень мощными. Сегодня внутренняя цензура значительно слабее. В наш информационный век нам угрожают своей интенсивностью скорее внешние сигналы, чем внутренние. Те же самые механизмы психологической защиты теперь направлены вовне, и стали заложниками требований общества и СМИ – которые со всех сторон убеждают нас что-то сделать, купить и т. д. Многие же люди просто не способны контролировать свои желания, подогретые медиасредой.