Хорошо!

Я закрыла глаза и отважилась вздохнуть поглубже, превозмогая боль в груди. Завтра утром первым же делом потребую врача. С кашлем надо что-то срочно делать, пока не стала совсем худо.

Я задержалась возле окна, наслаждаясь отсрочкой приступа. Попутно изучила окрестности. Определенно я в загородном поместье. Дом возвышался на холме, а вокруг простиралась равнина с деревеньками, возделанными полями и лесом вдалеке. На глаз определила время года — ранняя осень, время сбора урожая. Настоящая сельская пастораль. И все это принадлежит семье Эльвенг.

— Ррр, — вдруг раздалось сзади, заставив меня вздрогнуть. А потом болонка снова зашлась в визгливом лае: — Тяв-тяв-тяв!

— Ну что опять? Мы уже выяснили отношения, — закатали я глаза.

В следующую секунду у меня подкосились от ноги от громогласного «ГАВ!». Тщедушная болонка никак не могла издать такой звук. Не тот у нее тембр. Так лает огромная псина. Какой-нибудь мастифф или дог. Неужели собак две?

У меня волоски приподнялись на руках. От дога я одним порванным подолом не отделаюсь. Он же меня сожрет! Целиком!

— Гав! Гав! — повторилось опять, лишая надежды, что мне померещилось.

Вот только обернуться и посмотреть на пса я не успела. Все потому, что потеряла равновесие и начала заваливаться вперед — прямо в распахнутое окно.

Пальцы проскребли по раме, но соскользнули. Голова перевесила туловище, и я полетела вниз — прямо на булыжную мостовую.

Глава 4. О том, что умирать нестрашно

Говорят, накануне смерти у человека перед глазами проносится вся жизнь. Я, пока летела вниз, тоже успела о многом подумать. Например, о том, что за миг до падения я совершенно точно ощутила на своих плечах чьи-то руки. Холодные до озноба вдоль позвоночника.

Меня толкнули! Вот вам и проклятие. Да это банальное убийство, ничего сверхъестественного.

На этом мои мысли оборвались. Все потому, что голова встретилась с булыжной мостовой. Бам! Чавк! Острая боль пронзила правый висок и отдалась в челюсть.

— Мммм, — застонала я.

На какое-то время я потеряла связь с реальностью. Мир затопил знакомый золотой свет, и я решила — это рай. Именно так описывают смерть и советуют идти на свет.

Все, конец. Но, как выяснилось, паниковала рано, постепенно свет мерк, и мне становилось лучше.

Вскоре я снова могла видеть и двигаться. Я уперлась ладонями в мостовую и кое-как села. Похоже, я выжила после падения. Чудо! Если все мои прошлые неприятности были ради одного этого везения, то я не зря страдала.

Я посмотрела вверх, на распахнутое окно своей спальни. Высоко, однако. А кто там в окне?

На улицу высунулась жуткая собачья морда размером крупнее моей головы. Черная короткая шерсть, огромные клыки, заметные даже с расстояния, и горящие красные глаза. Одним словом, ничего общего с болонкой.