Мы едем в гробовом молчании. Звучит эпично, зная, откуда мы все такие выдвинулись. Отец даже не включил радио. Больше из уважения к моим чувствам. Он знал, кем для меня был Марат.

– Я подниматься уж не стану. Появились дела, – отец начинает оправдываться. Но я все равно ему благодарен, что в такую минуту он не оставил меня, а взвалил все на свои плечи. – Ты как почувствуешь себя легче, Глеб, позвони, пожалуйста, мне.

И я снова киваю, давая понять, что услышал и понял.

– Я… прогуляюсь, если возможно, – Мила смотрит себе под ноги, о чем-то думает. Коротко улыбается, хотя это больше походило на выдавливание улыбки, и поворачивается к нам спиной. Уходит медленно, а я смотрю ей вслед. Голова поникла, уже нет той прямой спины и стати, что меня восхищали. Ненадолго задумываюсь, что у нее за это время тоже что-то произошло. Что-то значимое, важное, но вряд ли такое же страшное, как у меня. У нее на глазах точно не погиб друг.

Я возвращаюсь домой один. Быстро принимаю душ, глупые попытки смыть себя запах мертвой земли. Я бы еще смыл все воспоминания, как грязь, что налипла на кроссовки. Но они навсегда засели в голове. Невытравить даже самым сильном ядом.

В комнате все тот же полумрак, будто солнца нет вовсе. Серость, которая олицетворяет теперь мою жизнь.

А я бы хотел вернуть ей краски. Наклейки на машине Марата такие. Красные надписи, зеленые картинки, там даже есть какие-то пошлые рисунки. Первый раз улыбаюсь. Одну из них он купил в переходе. Это был, наверное, мой первый раз, когда я спустился в подземку. Там было противно, я брезгливо морщил нос, особенно в переходе, где спали бомжи. Марату было все равно. Он весело рассказывал какую-то историю. А потом увидел палатку с этими самыми наклейками. Был таким веселым, словно выиграл большой приз в лотерею. Вот только я не помню, что было на той наклейке. Надо бы посмотреть.

Машину Марата отец отогнал в гараж в его дом. Там она и стоит. Надо будет решить, что с ней делать. Продать? Ни за что. За руль сесть? Нет, точно не сейчас.

Вспоминаю о подарке Марата. Я его положил в шкаф, решив, что в первый выходной займусь сборкой модели. Вот, в принципе, и первый выходной. В тот вечер думал вместе с Маратом склеить мою Супру. Придется одному.

Открываю коробку, читаю инструкцию. Детали уже другие, качество другое. Но это все равно занимает меня и мой мозг. На какое-то время отключает, словно я вернулся в детство, а в моих руках те же детальки, что, соединив, превращаются в машину.

Усмехаюсь, снова первый раз за прошедшие дни. Это все воспоминания. Они потихоньку согревают. Начинаю оттаивать. Когда мой лед полностью растает, а холод внутри сменится теплом? Моя кожа постоянно ледяная, я теперь мерзну.