Но нет, Мила Апраксина точно не будет болтать ногами. Она будет сидеть с ровной спиной, тетрадь под нужным углом. На лице легкая улыбка. Словом, прилежная ученица.

Через несколько записей почерк становится лучше. Появляются какие-то особенные детали, что отличают его. Вот у буквы “а” хвостик длиннее, а буква “т” иногда из прописной превращается в печатную. Упущение, Апраксина. Скажи мне, тебя похвалили за это или поругали? Буду доволен, если последнее.

Спустя несколько записей я понимаю, что это ее дневник. Мысли Милы Апраксиной, ее воспоминания, чувства, идеи. Стало интересно, а с ним она честна? Какая она настоящая?

“Глеб сел с краю, далеко от меня. Такой свободный. Ему не писаны правила, которые были вбиты в мою голову с раннего детства: как сидеть, что говорить, как смотреть, что и как есть. Их много, этих правил. По ним оценивают человека в высшем обществе. Рамки, за которые я, наверное, никогда не решусь выйти. А он мог. Что я чувствую? Чуть-чуть завидую его свободе.”

Интересно… Мила Апраксина мне завидовала? Располагаюсь поудобнее. Чтение предстоит захватывающее. Не отказался бы от поп-корна. И именно сейчас хочу карамельный.

Ты еще тогда на меня запала, Апраксина!

Помню тот день, тот вечер. Незнакомая девчонка на моей территории. Хотелось выгнать ее, оттаскать за волосы. Только у нее тогда был пучок, не за что ухватиться. Но внутри меня разбирало любопытство: кто же она.

Свадьба. Самый нелепый день в моей жизни. Бесцельно потерянный. Глупое решение наших родителей. До сих пор не понимаю, зачем они это все устроили. Но царапает и то, что самый важный день в жизни девушки для нее был ужасен. Так не должно было быть.

Темная Мила представляла меня. Влюбленная маленькая дурочка. А ведь я тоже представлял ее часто. В душе, в кровати, во сне ко мне приходила. Такая соблазнительная, очаровательная. Ее волосы всегда были немного растрепаны, а бретельки ночной сорочки сползали вниз, оголяя грудь.

Проклят… Может твои желания сбылись, Мила Апраксина. Я и правда проклят.

Я был ей тогда и правда нужен. Не понял, не почувствовал. Я виноват.

Милка, шоколадка моя… Ты была одна. А теперь один я. Между нами словно выстроилась стена. Или образовалась пропасть. Не перелезть уже, не перепрыгнуть…

Захлопываю тетрадь и откидываю ее от себя. Хочется разорвать на мелкие кусочки ее воспоминания. И сжечь.

Отхожу от стола. За окном уже сумерки. Они медленно опускаются на город. Дождь не прекращает идти, вижу лужи на дорогах. А проезжающие машины разбрызгивают эту грязную воду в разные стороны.

Жизнь идет своим чередом. Еще несколько недель назад у меня был друг, а сегодня я стою у окна, живой и здоровый, и смотрю на падающий с неба дождь.