Я пришла со своим уставом в чужой монастырь, а монастырь оказался вертепом насилия и полнейшего беззакония.

– Тихо, Серебрянка, тихо. Не слушай их. Скоро они насытятся и приступим к расчищению колодца.

Потом я смотрела, как скидывают в ров тела, как тащат еще живых в клетки, снова разделяя грань иерархии. В ушах стоят крики и упреки: «Ты привела нас на смерть. Ты – виновата! Мы все сдохнем здесь! Ты – убийца! За что? Мы верили тебе! Наши жены и дети сдают для вас кровь годами. Предательница! Лживая предательница! Будь ты проклята, сука!»

К утру я сама почти обезумела от голода и жажды.

Меня успокаивало лишь то, что они расчищали колодец, вытаскивая с него камни. Я старалась думать только об Арисе. Только о нем, и ни о чем больше. Потом я позволю себе думать обо всем, потом, когда весь этот кошмар закончится. Но по-прежнему уже не будет. Все рушится на глазах, все ,что я строила эти годы, оказалось замком на песке и развевалось по ураганному ветру проклятого Мендемая.

«У тебя не было выбора» – внутренний голос, набатом в висках.

Да! Всегда! Но разве я могу выбрать смерть своего сына? Разве могу после того, как эта костлявая жадная тварь отобрала у меня двоих детей и любимого мужчину… я больше не хочу никого оплакивать.

Я больше не переживу потери. Да, жизнь моего сына дороже их жизней. О, Господи!

Упала на колени и сильнее зажала уши руками… когда они прекратят так кричать? Я не могу больше это слышать, а потом понимала, что это галлюцинации и крики раздаются у меня в голове. Там уже давно никто не кричит, они мертвы и обглоданы. По моей вине. Я запрягла овец и волков в одну упряжку и теперь слишком поздно кого-то оплакивать.

Так и сидела наверху, вжавшись в стену, раскачиваясь из стороны в сторону, пока Фиен не произнес то, что я так боялась услышать.

То, о чем даже думать не хотела.

– Кто-то завалил выход снаружи. Этот тоннель непроходим, как и все остальные. Тиберий вернулся ни с чем.

– Но как? – закричала я. – Как непроходим? Кто мог знать о нем, кроме тебя? Ты же говорил, что никто и никогда не знал.

Отчаянье захлестнуло с дикой силой, и я уже не могла ему сопротивляться. Мне хотелось броситься на инкуба с кулаками.

– Говорил, Шели. Я сам не понимаю, как.

Сел рядом со мной, нервно потирая ладони друг о друга, потом запустил пальцы в волосы.

– Нам придется опустить мост и впустить их в город.

– Нет! Ни за что! Я не сдам Огнемай! Ищите выход!

Встала со ступеней, чувствуя, как меня знобит, как подгибаются колени.

– Выхода нет, Шели. Нам придется сдаваться или умереть здесь!

Я повернулась к нему, чувствуя, как леденею изнутри.

– Значит, умрем, а город не сдадим. Слышишь? Я не позволю вам этого сделать! Огнемай не будет сдан эльфам. Он бы этого не позволил.

Слезы текли по щекам, а я их не замечала.