Вошла, окинула взглядом комнату, совсем как управляющий. Сморщила нос:

— Эта комната несчастливая, криворукая. Не боишься?

Эта война была попроще, но могла оказаться не менее кровавой. Я выпрямилась, будто готовилась к бою:

— Я не верю в несчастливые комнаты.

Полита пожала плечами:

— А зря. Все девушки, которые жили здесь до тебя, заканчивали очень плохо.

Я была почти уверена, что все, что случилось с этими девушками, если только лигурка не врет, было делом ее рук.

Полита лишь рассмеялась, сверкая идеальными белоснежными зубами

— А оглядывайся, как все, криворукая.

Что пьешь… Что ешь….

Я вскинула подбородок:

Полита хмыкнула, темное лицо перекосила желчная гримаса:

— А почему бы и нет?

Теперь был мой черед хмыкать:

Она ничего не поняла, сложила руки на груди, тряхнула выбеленными волосами:

— Ты угрожаешь мне. Вот так, прямо в глаза.

— Что с того? Кто ты такая, что я не могу тебе угрожать? Такая же рабыня. Ты ничем не лучше. Слышишь, криворукая? Ничем не лучше!

— А это мы еще посмотрим.

Невий ворвался в мой кабинет без предупреждения. Из него едва не сыпались искры. Он широкими шагами подошел к столу и швырнул передо мной бланк с символикой Императора.

Я даже не смотрел — прекрасно знал, что это.

— Выйди вон и войди, как полагается.

Я указал на дверь, но сын не шелохнулся.

Бледные щеки покрылись лихорадочным румянцем. Невий терял самообладание по щелчку пальцев. Хладнокровие Теналов он явно не унаследовал. Но это никак не освобождало его от элементарных норм приличия, принятых в высокородных домах. Если бы я позволял себе подобное — отец и Варий быстро поставили бы меня на место. Как и моя мать.

Но Уния была другого мнения. Она слишком любила сына, в этом нельзя винить, но даже безмерная любовь может оказаться ядом, если принять ее в невозможном количестве. Невий был отравлен материнской любовью. Избалован и залюблен. Он почти не знал слова «нельзя», но слишком хорошо оперировал словом «хочу». А меня попросту не бывало дома…

Я молча поднялся, обошел стол и вытолкал сына за дверь. От него опять ощутимо несло дарной. Совсем свежий запах. Не удивительно, что он едва мог держать себя в руках. Я вернулся в кресло. Мальчишка придет, едва спустит пар.

На это понадобится несколько минут.

Служба и долг Императору — вот что было главнее всего. До злосчастного ранения, которое едва не стоило мне жизни. Но потом, выйдя в отставку, я продолжил службу в качестве военного посланника. Новое назначение позволяло чаще появляться дома, но было слишком поздно. Последняя попытка расставить все по местам, закончилась скандалом. Уния так боялась, что сын пострадает на военной службе, что грозилась отравиться, если я отправлю Невия в корпус.