Я наклонилась, подумав, что он хочет что-то сказать. На губах тоже было немного крови — то ли выкашлял, то ли прикусил. Я не видела под курткой, есть ли другие ранения.

— Ходила на бой? — на языке, когда он открыл рот, я тоже увидела кровь.

Я удивленно взглянула в помутневшие глаза.

— Они говорили? Про меня?

Взгляд плыл, он на пороге отключки, а такие вопросы задает. Но там не было его рабов — они ждут за пределами ВИП-ложи. Только я могла пересказать разговор. Если захочу, конечно.

— Что говорил Руслан?..

— Ничего… — я вздрогнула, когда пальцы впились в голое плечо сползшего халата, холодные и окровавленные. Стиснув зубы, Зверь попробовал встать мне навстречу, и я рефлекторно положила ладонь на грудь. — Не вставайте… Он… Ваш брат сказал…

Я не знала, правильно ли поступаю. Но если чьей-то поддержкой и заручиться — то его, Зверя. Руслан ко мне равнодушен. Я для него оружие мести, будущая рабыня и марионетка, но не личность. А голубые глаза, подернутые белой дымкой от боли, были очень убедительными.

— Руслан хочет отомстить отцу, устроить шоу. Они это обсуждали и говорили, что меня нельзя уступать вам…

Я не закончила: в комнату ворвался Равиль с врачом.

— Охренеть! — сказала она с таким тоном, что стало ясно — Ирина о медицинской деонтологии если и слышала, то не считала нужным придерживаться. — Равиль, помоги приподнять!

Сумку она швырнула рядом, извлекла скальпель и разрезала на Звере одежду. Под футболкой собрались сгустки, неприятно пахло — когда крови много, запах становится другим. Тяжелым и острым одновременно. И чем больше вдыхаешь, тем сильней поддаешься панике.

Я попятилась, отступая от кровати. У меня кружилась голова. Упала в кресло в конце спальни и наблюдала со стороны, как в анатомическом театре, как Ирина и Равиль суетятся над хозяином.

— Подержи здесь! — прошипела она, раб ей умело ассистировал, но операция в кровати — плохая идея, очень плохая, он просто умрет. — Крови много потерял, черт…

— Почему бы не позвонить в скорую? — предложила я.

— Я и есть скорая! — огрызнулась Ирина, и я решила больше не вмешиваться.

Она действовала решительно. Они включили свет и яркой люстры им хватало. Свои действия не объясняла, и я могла лишь догадываться о происходящем. Она не сразу извлекла нож — изучала тело, что-то колола. Я заметила, что у меня руки в крови и начала вытирать салфетками. Пальцы дрожали, от них пахло металлом.

Операция вот-вот начнется. Я ушла в ванную и решила, что выходить не буду, пока они не закончат. Это слишком.

Мельком взглянула на себя в зеркало.

Вид тревожный. Я мерила ванную шагами, прислушиваясь к происходящему. Наверное, ему ввели наркоз: Зверя я не слышала, только спокойный голос врача.