Ее влияние на меня уже становилось чем-то не подконтрольным…

Подхвати ее на руки, я понес девочку на верх, где-то на втором этаже услышав дикие писклявые стоны, мужской хрип и скрип кровати. Остановившись на минуту, с удивлением понял, что звук доносится из спальни брата с Анджелой. Возможно, и не стоит отсылать Абрамова так рано? Пусть видит и запоминает, что Черничка — моя. Стоит только усилить охрану и приставить к нему лично надсмотрщика. Еще один косой взгляд на Кристину — до свидания Сейшелы.

— Что это за дикие крики? — сквозь сон поморщилась Черничка, пытаясь закрыть глаза.

 — Кому-то плохо?

— Вряд ли… Скорее, хорошо… Мой брат развлекается. — усмехнувшись, пробормотал я, не будучи уверенным, что малышка расслышала хоть слово. Положив ее в постель и накрыв покрывалом, я оправился в кабинет, чтобы вернуться к работе.

Я проснулась глубоким вечером от жуткой жары. Во сне закрутившись в теплый плед, теперь я буквально истекала потом. Быстро выпутавшись из него, соскочила с кровати и будучи еще одним глазом во сне подбежала к открытому балкону. Легкий ветерок и запах океана подарил тот самый свежий воздух, которого не хватало, и я улыбнулась…

С каждой секундой сознание прояснялось, а воспоминания отделались ото сна.

Улыбка превратилась в гримасу, а по телу волной пробежали мурашки.

Больно. Как же больно порой вспоминать и анализировать свои же поступки. Ранее, до встречи с Шакаловым, я не была безрассудной. Никогда. Каждое мое действие было следствием продуманного плана. А что сейчас? Я переспала с мужчиной, превратившего мой мир в ад, потому что… Почему? Потому что не увидела другого выхода? Потому что побоялась, что он не поможет родителям? Хотела тепла, заботы, внимания и поддержки?

Я не знала.

Просто что-то боли жгло в груди, а между ног чесалась кожа. Я приподняла белую бесформенную футболку и увидела, что сперма, стекающая из лона, засола на ногах, оставляя слегка белые плоски, похожие на пленку.

Сбросив футболку на ходу, рванула в ванную. Теплая вода, пахучее мыло и атмосфера уюта медленно вгоняли меня в состояния безразличия. Я стремилась к нему, ведь думать и анализировать было слишком больно. Слишком опасно…

Был только один вопрос, на который я искала в себе ответ:

— Что мне делать дальше?

Наверняка Шакалов, получивший свое, ждет «продолжения банкета».

А я… Боги! Даже думать было противно о семейном счастье с насильником, который загнал меня в клетку без двери. После того как я сама предложила ему себя сегодня, не хотелось видеть Кирилла вообще, чтобы не вспоминать о своем позоре и падении в самую бездну безысходности. Он словно стал красной тряпкой для моей и так расшатанной психики.

Но… Был ли у меня выбор? Зная, как мне дороги родители, он наверняка намерен шантажировать этим.