Он выносит меня на улицу, и я слышу, как Артур разговаривает с другими мужчинами. Но мое зрение настолько размыто, что я не вижу лиц ни одного из них.

— Тише, — снова произносит Артур. — Я сейчас увезу тебя отсюда.

Он открывает дверцу машины и пытается усадить меня на пассажирское сиденье. А я не могу расцепить руки и ноги. Такое ощущение, будто если я это сделаю, то снова окажусь в том доме с теми уродами.

— Пусти, Сима, — ласково произносит Артур, а я пытаюсь сфокусировать взгляд на его лице, но вижу только то, как двигаются его губы. Как завороженная, смотрю на них.

Никогда не слышала, чтобы Артур разговаривал так мягко. — Пусти, малыш, нам надо ехать.

Кивнув, расцепляю руки и ноги, освобождая Артура. Он захлопывает мою дверцу и, оббежав машину спереди, занимает водительское место. Вытягивает руки и сам пристегивает меня. А потом снимает свою косуху и укрывает меня ею. Я только сейчас замечаю, как сильно меня трясет.

Артур заводит машину и, достав из кармана телефон, кому-то звонит.

— Сима у меня, — произносит он. — Я везу ее домой. Расскажу при встрече. Сейчас. — Он протягивает мне телефон.

 — Это отец.

— Папочка, — отвечаю и начинаю рыдать.

— Сима ты цела? — спрашивает папа. Несмотря на твердость голоса, я все равно могу расслышать волнение.

— Да-да все нормально. Они мне ничего не сделали.

— Доверься Артуру. Он привезет тебя домой.

— Хорошо, — отвечаю и возвращаю телефон Артуру.

Я больше не могу разговаривать. Горло сковал спазм, и внутри отвратительный горький ком. Меня начинает подташнивать. Я сглатываю, пытаюсь ловить ртом воздух, но это совсем не помогает.

— Меня сейчас вырвет! — успеваю вскрикнуть, а потом зажать рот ладонью, потому что приходит первый позыв.

Артур резко сдает вправо и тормозит машину. Он отщелкивает мой ремень, и я, открыв дверь, вываливаюсь из машины. Падаю на колени, и меня выворачивает наизнанку. Артур стоит рядом, но мне плевать, видит ли он мой позор.

Когда позывы прекращаются, я обессиленно откидываюсь на пятки и, задрав голову, дышу. Глаза печет от слез, горло дерет. Меня опять начинает трясти.

Артур помогает мне подняться на ноги и занять пассажирское место. Снова пристегивает, укрывает курткой и садится за руль. Он никак не комментирует произошедшее.

Не пытается жалеть меня. Просто заводит машину и везет домой.

Я снова начинаю рыдать, когда вижу, как открываются ворота родительского дома, впуская машину Артура во двор. На крыльце меня встречают родители и братья, но когда машина останавливается, я понимаю, что ноги ослабели настолько, что я не дойду до дома.

— Артур, — зову его, когда он уже открывает свою дверцу, чтобы покинуть машину. Он оборачивается и смотрит на меня. — У меня отнялись ноги.

— Сиди, — приказывает он.