До фестиваля меньше двух недель, и у меня нет времени на выработку новой стратегии влияния на отца.

— Папочка, все наши едут, — не выдерживаю его тяжелого взгляда и отвожу свой. Блуждаю им по темному кабинету с деревянной отделкой. Потом возвращаю на лицо папы, впиваясь взглядом в его пронизывающие насквозь глаза. — Мы там отметим успешное окончание учебного года. Я закончу с отличием.

— У тебя остался еще один экзамен, так что не торопись с выводами, Серафима.

— Ну пап! Я к нему тщательно готовлюсь. Значит, напишу тоже на пятерку. И можешь послать со мной на фестиваль кого-то из своих громил.

А хочешь, я и алкоголь не буду пить? И жить в отдельной палатке. И даже потом устроюсь к тебе на стажировку. Могу даже быть личным помощником весь остаток лета. Мэру же нужен помощник.

— Мэром я стану только в октябре, а у тебя в то время будет учеба.

— Ну все равно! Даже пока ты готовишься к выборам, я могу тебе помогать. Не знаю… делать что-нибудь, — взмахиваю рукой. — Что там делают помощники?

— Сима, мне нужна не помощь, — произносит он твердо, и мое сердце заходится. — Мне нужно, чтобы мне не мешали, — медленно говорит он так, будто разговаривает с несмышленым ребенком.

— Так я и не мешаю. Вон ты сколько работаешь, я никогда не вмешиваюсь. Даже помогаю, да, мам? — подключаю тяжелую артиллерию.

Мама, к сожалению, не присоединяется к этой беседе, и мое настроение падает еще на несколько градусов. Она никогда не спорит с папой в нашем с братьями присутствии. Но поддержать может. А потом уже за закрытыми дверями своими волшебными чарами помогает папе принять правильное решение. Только сегодня она молчалива, и для меня это плохой знак.

— Сима, ты устроила показательное выступление в клубе, — напоминает мне папа, а я раздраженно выдыхаю.

— Пап, ну все так делают! — психую.

— Серафима, не у всех отцы баллотируются в мэры. К тому же, вместо того, чтобы раскаяться и попросить прощения за свой позор, ты продолжаешь убеждать меня, что такое поведение нормально.

Он стягивает галстук, а потом, расстегнув пару верхних пуговиц, садится за стол и начинает закатывать рукава рубашки.

— Нет! — выпаливаю, быстро переобуваясь. Буквально на лету. Все что угодно, только бы он отпустил меня с друзьями на фестиваль.

 — Я признаю, что облажалась! Больше такое не повторится. Обещаю! Говорю же, буду паинькой. И на фестивале не стану высовываться.

— На каком фестивале? — невозмутимо спрашивает он. — На том, на который ты не поедешь?

— Да ну пап! — истерично взвизгиваю.

В этот момент телефон на его столе начинает звонить. Папа снимает трубку и прикладывает гаджет к уху. Пока он разговаривает, я вся вибрирую. На маму даже не смотрю. Знаю, что она не одобрит мое поведение.