– Фигня! Какая разница, девственницей она замуж выходила или нет?

– Ты у мамы спроси, как в конце 1950-х годов к вопросу девичей чести относились.

– Я не буду спрашивать. Разговоры с родителями на эту тему – табу.

– Если ты такой стеснительный, то я подскажу: жених и невеста иногда в первый раз целовались только на свадьбе, а уж об остальном и говорить нечего.

– Погоди, ее же не за старика бы замуж выдавали, а за современного молодого человека. Ему-то на предрассудки наплевать.

– Его родителям было бы не безразлично, кого они в семью берут. Тебе этого не понять, а Лена сразу же смекнула, что когда после брачной ночи вскроется ее тайна, то обвинительный приговор на Долматова будет очень кстати. Какие вопросы к девочке, если ее изнасиловали?

– Будь она постарше, у тебя бы ничего не вышло. Она набралась бы смелости, пошла бы к Долматову, и обман бы вскрылся.

– Будь она постарше, то про 119-ю статью речи бы не было. Последний момент. Я объяснила Лене, что следствие и суд будут проходить в закрытом режиме, то есть посторонние ничего не узнают.

– Она не спрашивала, откуда у тебя такие познания в юриспруденции?

– Когда на человека обрушивается несчастье, он думает только о себе, о том, как бы выпутаться. Второстепенные вопросы выносятся за скобки, на потом. Она даже не поинтересовалась, куда денется материал, собранный участковым.

– Техническая сторона дела понятна. Теперь объясни главное: зачем тебе все это было надо?

– Ты тупой или просто прикидываешься? – разозлилась Марина. – Как ты не понимаешь, что Катька прожила мою жизнь?

– Ты вроде не при смерти и на убеленную сединами старушку не похожа.

– Зря ты пошел в школу милиции. Тебе надо на завод разнорабочим устроиться. Я более тупого человека в жизни не встречала.

Нечаева вышла в зал, порылась в шкафу, нашла альбом, вернулась с групповой фотографией.

– По указанию Буглеева сделали. Посмотри, я сильно от Катьки отличаюсь? Ты бы за кем из нас приударил?

– Не знаю. Внешне вы похожи, как сестры.

– Вот видишь! При одинаковых природных данных она стала принцессой, а я скатилась к подножию ее трона. Смерть моего отца все перевернула. То положение в обществе, которое должна была занять я, заняла Дерябина. За ней ухаживали мужчины, которые должны были ухаживать за мной. Она сорила моими деньгами в ресторанах, носила мою одежду. Она жила моей жизнью, а я должна была довольствоваться подачками с барского стола. Катя не умнее и не красивее меня, но она всегда была на виду, а я – в тени.

– Кто мешал плюнуть на их семейку и жить своей жизнью? Пускай скромной, но своей?

– Ты меня еще в деревню отправь, за коровами ухаживать.