— Слушаю вас внимательно, — тяжело выговариваю я, показывая, что у меня еле двигаются ноги. — Я сейчас не в том состоянии, чтобы воевать, Пётр Лаврентьевич.

— А это сейчас и не надо. За тебя другие воюют. Отвечай, Костя, ты хочешь послужить своей родине?

— Да не особо, — пожимаю плечами.

— Пацифист, что ли? А почему? Ты неплохо проявил себя в боевой сумме. Я бы назвал тебя гением, Костя, но не привык перехваливать «духов». Короче, скажу прямо, только мы можем досрочно закончить твое обучение в этом детском саду для мазохистов. И при должном воспитании Академия сделает тебя страшным оружием и крепкой стеной нашей Родины. Что думаешь, Костя?

Старик говорит так, будто за меня уже решил. Мол, выгоднейшее предложение. Налетай. Вот только я так не думаю:

— У меня еще тут остались дела, Пётр Лаврентьевич.

— Костя, ты тупи… кхм… так… я тебя не тороплю. Чего ты ноешь, будто я тебя уже вербую в Исталы? Я просто хочу понять, подходишь ли ты Академии. И готов ли ты к последствиям… кхм… отказа. К Джунам пойдешь? — довольно крякает старик.

Морщусь. Эх, не успел я свалить от этого старого вояки. Очевидно, что жучок в шее как ограничивал меня, так и освобождал от внимания Исталов. Они не ходили за мной по пятам. Не держали взаперти только из-за того, что знали, где я и что делаю. Да и вообще через меня они прослушали очень многое. Непроизвольно я слил им кучу информацию о Джунах, когда работал у Хидана Мацуо в особняке. Все тренировки, знания, что я там передал. Я оказал Исталам большую услугу и непроизвольно стал крысой для Джунов. Если они узнают, что я ходил к ним с жучком, да еще и стащил Акане… Ух, вот будет веселуха.

И этот старик только что дал мне понять, что всё это он понимает. Молодцы, Исталы. Молодец Георгий Александрович. Как выражается Сэм, схватили меня все-таки за одно место. Ладно, пока поиграем:

— И что от меня требуется?

Старик удовлетворенно кивает, но на прямой вопрос не отвечает. Продолжает гнуть свое:

— Костя, ты без пяти минут и в карцере, — старик очень уж многозначительно начесывает шею, намекая мне на выдернутый жучок. — Я спешил как мог, чтобы этого не допустить раньше времени. Так что решай быстро. Четко. Не запинайся.

Не дождавшись ответа, старик продолжает, быстрее перебирая четки:

— Еще вопрос, Костя. Я догадываюсь, о чем ты балакал с магнаром, но кхм… обещаю, что если расскажешь, то я попрошу скостить тебе сроки, даже если ты не согласишься на мое щедрое предложение послужить своей Родине.

Ага, догадываешься. Как же. Тебе в самом страшно кошмаре не снилось то, о чем мы говорили.

— А какой у меня срок?

— Костя, много. Три недели, семь дней, три часа, семнадцать минут. За все прогулы и бесчинства накопилось прилично. А в школьном карцере очень грязно и липко, поверь мне, я знаю.