— Что это?

— Противотрясучное, — с серьезным видом заявила Хельга.

Я поднесла стакан к носу и поморщилась. Спирт. Чистый, неразбавленный спирт.

— Давай, Кейт. Легче станет, — ободряюще улыбнулась Хельга. — Когда моя Ларита замуж выходила, ее тоже ломало. А как выпила, сразу отпустило. Это у всех невест так.

Я посмотрела на Хель, грустно усмехнулась и одним махом опрокинула «сто грамм». В качестве анестезии. Жидкость обожгла горло, прошлась по желудку огненным смерчем, согрела замерзающую душу.

— Молодец! — довольно крякнула Хель. — На, закуси, — она вытащила из кармана ярко-красное яблоко. — Сочное, сладкое, сплошное объедение. Сразу настроение поднимется!

Я взяла фрукт и, впившись в него зубами, ощутила на языке яркий, чуть кисловатый вкус. На секунду мир показался не таким серым и унылым.

— Ничего, Кейт, все будет хорошо, — ободряюще заметила сестра. Дождавшись, пока я доем, она заявила: — Ну вот, теперь можно и старую перечницу запускать.

Хельга открыла дверь и громко позвала:

— Тера Вински! Леди Кейт ждет вас.

А потом повернулась ко мне и заговорщически подмигнула. В комнате появилась одетая в светло-серое шелковое платье мадам. Ее полное благообразное лицо светилось доброжелательностью, а светло-карие глаза смотрели цепко и внимательно.

— Доброе утро, миледи, — тера Вински сделала старомодный реверанс и расплылась в улыбке. — Погода сегодня просто чудесная.

Я покосилась на серую морось за окном и кивнула:

— Да, погода великолепная. В самый раз для того, чтобы замуж выйти.

Хельга прыснула в кулак и попятилась к двери. Похоже, медсестра тоже успела попробовать «противотрясучное». Как, однако, неприлично звучит это слово.

— Леди Кейт, не буду вам мешать, — заявила Хель, сбегая из комнаты.

Я с тоской посмотрела ей вслед. Мне бы тоже хотелось убежать подальше, но, как говорится, мечтать не вредно.

Тем временем, тера Вински выставила на стол баночки с какими-то непонятными притирками, ей на помощь пришли подоспевшие горничная и парикмахер, вскоре подтянулись еще пара камеристок, и все завертелось.

Когда спустя два часа меня поставили перед зеркалом, я смогла оценить результат совместного труда моих мучителей и была вынуждена признать, что выгляжу просто потрясающе. Белое платье — лаконичное, без лишних воланов и складок, слегка расклешенное книзу — плавно облегало изгибы фигуры, подчеркивало грудь, плотно сидело на талии и спускалось на пол небольшим красивым шлейфом. Длинная фата венчала изысканно уложенные волосы и легкой вуалью закрывала лицо. Изящные атласные туфельки делали меня выше, тончайшие перчатки облегали руки, словно вторая кожа. Магия, вложенная в работу портных и парикмахеров, сделала это чудо возможным за самое короткое время.