Его глаза неожиданно полыхают гневом, и я уже чувствую неприятное, гнетущее напряжение в воздухе. Он подходит так близко, что я вижу, как сильно сжаты его челюсти. От него уже вполне ощутимо пахнет алкоголем, и я досадливо морщусь.

– Александр Воронов, – не вопрос, утверждение. – Вас разве приглашали? – громко спрашивает отец, глаза его пристально исследуют Александра.

Я пытаюсь вырвать свою ладонь из его цепких пальцев, но он только сильнее сжимает мою руку, чуть склоняет голову, нет ни капли сожаления на его лице. Он улыбается, словно знает, что намеренно разжигает этот конфликт.

– Я представляю «Ворон-Групп», компанию, чьи интересы отличаются от интересов вашего благотворительного фонда, – отвечает Александр, не сдавая позиции, уверенный и вмиг ставший неуловимо надменным. – Мы здесь, чтобы защищать свои права и свои дела.

Я ощущаю, как горячее противостояние взрывается между ними, кажется, с минуты на минуту будут сверкать молнии прямо в этом зале. Лицо папы принимает красноватый оттенок от ярости, и его глаза сверкают гневом. Я никогда не видела его таким, от удивления я даже забываю, что все еще держусь за руки с этим незнакомым мужчиной, и не сразу обращаю внимание на то, с каким стервятничьим интересом на нас смотрят окружающие. Перебравший хозяин вечера, пристающий к гостям, – не то, что нам нужно.

– Вы можете называть это делами, но я вижу только преступление, – сурово и как-то надломленно отвечает отец, его голос звучит странно, и он пугает меня своими словами. – И вы не должны были сюда приходить.

– Я бизнесмен, Владимир Игоревич, – чуть прищурившись отвечает Воронов. – Клевета – слишком низкое для вас занятие, право. К тому же, кажется, ваша дочь не так предвзята.

Я спохватываюсь и выдергиваю ладонь из его хватки, чувствуя какую-то неправильную пустоту без его руки.

– Как ты смеешь… – шипит отец.

– Папа, не надо, – бросаюсь к нему, понимая, что ситуация выходит из-под контроля, – пойдем, пожалуйста.

Я чувствую, что должна что-то сделать, чтобы разрядить напряжение. Этот скандал выглядит слишком гадким и не красит нашу сторону.

– Вы обвиняете нас в преступлениях, но ваши обвинения безосновательны, – одними губами улыбается Воронов, а глаза его остаются ледяными. – Мы делаем добро, и наша цель – помочь нуждающимся. Просто несколько другими методами… чем вы.

– Убирайся, щенок! – рявкает отец, и вся толпа затихает, все смотрят на нас, а Александр…

Лицо Александра Воронова немного меняется, и я вижу слишком опасную усмешку на его губах.

– Лия проводит меня, – безапелляционно говорит он, и обращает ко мне свой взгляд.

– Ты не подойдешь к моей дочери, – папа подается вперед, но я его останавливаю.

– Все нормально, папа, – вглядываюсь в его лицо. – Я провожу гостя.