Я помню еще с тех времен, когда просто опасалась контактов со слишком серьезным Лизиным отцом, что там находится его кабинет.

И мне не надо туда идти, но я все же встаю.

Мобильный прячу в карман пижамных штанов.

Мой наряд не выглядит вызывающим. Мои мотивы – более чем благородны.

Я спускаюсь по ступенькам и чем ближе подхожу к двери – тем лучше слышу, что внутри играет негромкая музыка. Какой-то джаз, если не ошибаюсь.

Колеблюсь, возможно, долю секунды, но все же рискую и стучусь.

Уверена на сто процентов, что Лизу он не ждет. Ждал ли меня... Да вряд ли.

Я и сама не ждала.

Мой теневой работодатель сидит за рабочим столом. Его ноги заброшены на столешницу. В воздухе отчетливо слышится запах алкоголя. Бутылка виски стоит рядом с мужской рукой. Между пальцами – стакан. Он покачивает его, смотря на меня. Тянет к губам и опрокидывает.

Глотает с рваным дерганьем кадыка.

– Не спится, Юль? – Его голос звучит не прямо-таки дружелюбно, но и не агрессивно. Ненависть к нему мешается с долей сострадания.

Ожидая ответа, он вжимает дно стакана в стол ребром и прокатывая его. Поднимает взгляд.

Вслед за ним – бровь.

Сознательно бодрится для меня, но я вижу, что под маской фирменной Смолинской "вежливости" ему не лучше, чем Лизе.

– Спустилась попить. Увидела у вас свет…

Он хмыкает и кивает. Смотрит на бутылку, колеблясь. Видимо, решает, что продолжит пить, когда я свалю. Отодвигает стакан и снимает ноги.

– Сказать что-то хочешь? Говори.

Это ни черта не просьба о помощи, но пусть будет так. Я не гордая.

– Не давите на нее так. Ей сейчас правда может быть лучше подальше от вас. Это не значит, что так будет всегда. Но в моменте…

Смолин хмыкает.

Аккуратно сводит кончики пальцев подушечками друг к другу. Следит за этим, потом опять смотрит на меня.

– В моменте... Ты предлагаешь мне радостно отпустить в свободное плаванье дочь, которую я сегодня забрал из клиники после тяжелого алкогольного отравления и обнаруженной в крови дури? – Содержательно его вопрос ужасает, но тон скорее усталый, чем напористый.

– Отсюда она уедет в больницу еще быстрее. Дайте ей время. Может ключи от ее квартиры. Попробуйте уважать личное пространство. Границы. Прислушиваться.

Я и сама знаю, что это всё общие фразы. И вполне возможно, сейчас они вызывают в мужчине только злость, сарказм, протест. Но а вдруг завтра он уже задумается?

После длинной паузы Смолин качает головой и произносит тихо:

– Как у вас всё просто, девки... Так и хочется сказать: вот будут свои...

Смолин хмыкает. Я, вопреки любой логике, тоже.

Мы пересекаемся взглядами. Я улавливаю пугающую вспышку. Отвожу свой. Оглядываюсь на приоткрытую дверь. В принципе, пора...

Разворачиваюсь и делаю решительный шаг.