Отвернувшись спиной, уменьшаю яркость экрана до минимальной и захожу почему-то в Инстаграм. В чат со Спорттоварами. Мне хочется немного поностальгировать.

Спорттовары появляются в сети тут же. Мне кажется, я через экран чувствую: опешил. Смотрит и думает.

Печатает – сердце взводится. Я переключаюсь на нас с ним моментально.

Он зеркалит меня ответным:

Бабочки в животе оживают. Улыбаюсь глупо и влюбленно. А еще остро хочу домой к нему.

Оглядываюсь на Лизу. Двигаюсь еще немного дальше. Вот сейчас особенно ясно осознаю, как сильно скучаю. Да, мы в эти дни виделись.

Ночевали вместе. Даже секс однажды был. Просто когда голова забита не тем – всё меркнет. А теперь снова расцветает.

Не успеваю ответить. Проходит всего пару секунд и Слава пишет уже серьезно:

Закусываю губы, чтобы не улыбаться слишком широко. Вроде бы самый элементарный вопрос, а из меня – фонтаном счастье. Когда ты лучше знаешь, что и где лежит на кухне в его квартире, – это же уже крайне серьезные отношения, правда?

Чтобы не печатать слишком долго, да и просто потому, что хочу услышать его голос, встаю с кровати и на носочках прохожу к двери.

Лиза защелкнула ее на замок. Я открываю и выскальзываю.

Сажусь на верхнюю ступеньку лестницы. Прижимаюсь виском к стене и набираю.

Слегка искаженное телефонной связью «алло» разжижает сгустившуюся кровь. Мне вдруг становится легко-легко. И хорошо. Еле сдерживаюсь от просьбы просто что-то бесконечно говорить.

– Привет. Посмотри на верхней полке над специями и кофе. Там где-то стоит.

– Тогда с другой стороны. Может переставила.

Слышу шаги. Визуализирую себе Славу. Его кухню. Ноздри щекочет запах другого дома.

Хочется туда немыслимо.

– С каких пор ты делаешь себе ночной колд брю? – Спрашиваю с легкой иронией. А от ответного:

– Дрочить устал. Ищу себе занятие, – щеки розовеют.

Качаю головой. Пока думаю, что ответить – молчим.

Слава ищет, прерывая уютную тишину новым вопросом:

– Уже нормально. Хочет снять квартиру.

Не спорю. Вздыхаю. У Славы свои представления о жизни. Он, скорее всего, съехал бы от такого отца, как Смолин, лет в семнадцать. Возможно, был бы прав. Но это он…

Молчит недолго. Но я-то слышу, что шолохи на фоне больше не слышны.

– Нашел. Думаю, что бы еще потерять и попросить тебя помочь найти.

Улыбаюсь. Он даже не представляет, как сильно меня тянет к нему. Можно видеться утром и к вечеру уже изнывать от тоски? Я и сама отвечу: можно. У нас так.

– И я тебя. Заснуть попробуй.

Обещаю и быстро скидываю.

Телефон опускается на мои колени. Наверное, стоило бы сразу же вернуться под надежный замок Лизиной комнаты, но я сижу в тишине и темноте, гипнотизируя взглядом еле-заметную щель, через которую сочится свет.