Плюс пара моих любимых джинс — тех, с кристаллами Сваровски на задних карманах — и я готова.

В зеркале, мое лицо пылало, и светлые волосы были в полном беспорядке.

Но я выглядела… счастливой. Я выглядела лучше, чем обычно.

И я захотела стать ей на сегодня, этой девушкой в зеркале. Может быть не на завтра, может быть не на следующую неделю. Только на сегодня.

Я повернулась, чтобы оторвать ярлычок от рубашки и увидела свою первую проблему. Вырез, который спереди шел от декольте к шее слишком сильно открывал плечи. Настолько сильно, что край пластыря, прикрывавшего татуировку GTX на моей лопатке, было видно.

— Возьми новый пластырь! — сказал мой внутренний голос. — Или поменьше. У тебя есть разные варианты!

Я так и сделала. Но я была заинтересована только в одном варианте. Используя зеркало, я дернула пластырь трясущимися руками. Через секунду я смогла оторвать его полностью. Он отклеился скрученным и немного искореженным куском ваты и клейкой ленты. И четыре-на-четыре-дюйма моей кожи — постоянно закрытой, на протяжении десяти лет, кроме тех нескольких секунд, которые уходили на то, чтобы поменять пластырь — оказались нелепо чувствительными, как если бы нервные окончания увеличились от постоянной темноты. Ткань рубашки казалась прохладной и мягко скользила по этому участку кожи.

Прежде, чем отправиться мыть голову и затем уложить волосы, я дважды убедилась, что татуировку не было видно поверх или через мою рубашку.

Ее не было видно. Моя спина полностью была прикрыта рубашкой.

Итак, сегодня последняя ночь, чтобы сделать то, чего я хотела. Я нарушу Правила и буду такой Арианой Такер, какой хотела быть.

Я страшно нервничал, прибыв на Пайн и Рашмор на несколько минут раньше и припарковавшись за углом, как обычно. Мне хотелось, чтобы она позволила подвести ее, но я знал, что лучше не спорить. Я надеялся, что хозяева дома за углом не возражали против того, чтобы я снова подождал здесь, потому что последнее, что мне нужно, чтобы кто-нибудь вызвал полицию. Мой отец все еще был зол из-за того, что я взял внедорожник на еще один вечер. Я оставался в своей комнате наверху — схватил только тарелку с наполовину разогретой куриной запеканкой — чтобы избежать еще одной ссоры, которая позволит ему отменить наш договор.

К счастью, на улице казалось, никто не заинтересовался моим внедорожником. В большинстве домов горел свет — люди смотрели телевизор, закачивали ужин, или готовили свои семьи ко сну. Было почти девять вечера. На самом деле, единственным другом автомобилем в поле зрения был темный фургон, припаркованный на другой стороне улицы, его двигатель работал.

Покосившись на него, я ели смог понять надпись сбоку. Что-то насчет тюльпанов. Фургон флориста?

Я нахмурился.