Вот мир, где Артур уступает Джозефу и смиренно сидит на пляже во сне, и видится с сестрой, и вместе они навещают Маргариту, а Аркадии нет, Аркадия исчезла. Куда? Возможно её и не было вовсе. А ведь ещё столько миров где он не Артур и не Эрхан, где у него другое имя, миллионы имён, которые сливаются в единой шум, в единый звук…

Тысячи возможностей, и наблюдает их один единственный Артур здесь и сейчас. Да, лишь один. Он здесь и сейчас, и он наблюдает возможности, и каждая возможность — это он сам, это его частичка, это олицетворение его концепта.

Артур уже не человек, когда он пробуждается. Артур концепт самого себя. Он — маг Седьмого ранга, и он открывает глаза.

Артур размял своё тело и ощутил вдруг свободу, которую, как ему казалось, уже давно позабыл. Он почувствовал одновременно свою целостность, нерушимость, и великую власть над миром, который вдруг показался ему хрупким как бумага. Мужчина насладился ощущением, подавил его и задумчиво всмотрелся в морскую даль. Медузка, та самая, от которой он оторвал жгутик, как будто ещё сильнее сжалась, — струйки молний вокруг неё стали напряжёнными, будто испуганные змеи.

Мужчина задумался. Разлом закроется сам собою через пару месяцев — раны пространства заживают дольше человеческих. Но в ближайшее время магу лучше не разрывать рядом с ним ткань пространства своим новым заклинанием Седьмого ранга. Это может вызвать цепную реакцию… Артур подумал и решил отлететь подальше, прежде чем его использовать.

Теперь маг способен был летать.

— Готово, — сказал Артур.

Аркадия сразу как очнулась. Встала на ноги. Она всё ещё была очень низенькой и ничуть не выросла за все эти годы. Девушка зашла за спину Артура, в его тень. Мужчина замер на месте. Вдруг девушка обхватила его пояс, подпрыгнула и подула ему в ухо. Артур дрогнул и резко повернулся. Аркадия едва заметно ухмыльнулась, потом присела на колени, — платье её собралось на мокрой скале. Девушка зачерпнула в скляночку тень Артура и сразу встала — мокрое чёрное платье облепило её ноги. Аркадия высушила его щелчком пальцев. Затем служанка выпила склянку с ингредиентом — тенью концептуального создания — и уставилась на камень.

Камень уставился на Аркадию.

Была ли у Аркадии свободная воля? Нет, разумеется нет, ведь наша воля никогда не может быть свободной. Наша воля зависит от нашего окружения, наша воля формируется нашим окружением, наша воля есть итог первейшего движения, которое послужило началом, истоком всех вещей… Аркадия взглянула на камень. Была ли у камня свободная воля? Желал ли камень быть камнем, или в эту форму его облекла чужая воля?

Но кого — его? Камень — это камень.

Девушка смотрела на камень. Камень смотрел на девушку. Они были с ним похожи. Их воля была свободна.