Хочешь, вместе пойдем?

Я молчал, не знал, что ответить.

- ...И больше не придем, - продолжал Васька. - Запишемся в красноармейцы, дадут нам винтовки, и тогда мы отплатим богатеям за все. Они твоего отца погубили и моего сделали калекой...

Опять мне вспомнился отец. За что его сожгли? За что мать убили? Я должен отплатить за их мученическую смерть. Должен. Чего же мне трусить?

Я встал. В сердце моем не было робости.

- Пойдем, я с тобой...

- Ну вот и хорошо! Домой ты уже не заходи, а жди меня в палисаднике Витьки Доктора. Понял?

- Бояться не будешь?

- Ну смотри. Там смелым нужно быть. В тебя стрелять будут, а ты иди. Больно будет, а ты не плачь! Назло не плачь. Понял?

Васька вернулся в землянку, чтобы попрощаться с родителями. Я постоял в раздумье и пошел к сараю. Там я откопал свой клад: десять штук патронных гильз, перочинный ножик и пуговицу со звездой. Все это я положил в карман: не оставлять же белым.

В землянке тускло светилось оконце. Я подкрался и заглянул в него, чтобы последний раз увидеть Анисима Ивановича и тетю Матрену, так заботливо приютивших меня, когда я стал сиротой.

Дядя Митяй надевал через голову Ваське нищенскую суму и напутствовал:

- Если поймают, говори, к тете Варе на рудник идешь, скажи, милостыню в городе собирал. Сначала пойдешь по-над карьером. Потом влево свернешь, к водокачке, а там по Дурной балке. Пригнись, когда будешь идти, чтобы издали не заметили.

- Ты потише, Васечка, - вытирая слезы, проговорила тетя Матрена, - не беги, если кликнут, не дерись.

- Будь вроде как непонятливым, - добавил Анисим Иванович. - Да вертайся поскорее, мать убиваться будет, сам знаешь.

Васька молча собирал в сумку куски макухи.

Дядя Митяй одернул гимнастерку:

- Прощевайте. Для связи теперь Ленька у нас.

Я услышал, как хлопнула дверь, я прижался к земле. Дядя Митяй, проходя мимо, чуть не наступил мне на руку. Они остановились с Васькой невдалеке, помолчали...

- Видишь, какое дело, Вася, - услышал я голос дяди Митяя. - При матери не хотелось говорить. Приказ этот... как бы тебе сказать... на смерть нужно решиться, но доставить. Две тысячи людей наших погибнут от рук белогвардейцев. Так что, если прохода нет, беги. Что будет, то будет, беги - и все. Людей мы обязаны спасти...

- Не бойся, дядя Митяй, я пройду...

- Тяжело тебя посылать, ты для меня вроде сына, - продолжал комиссар задумчиво. - Теперь ты большой и понимаешь: все живем для борьбы...

- Понимаю, дядя Митяй, - с волнением ответил Васька. - Ты не беспокойся, я где хочешь пройду!

По улице удалялись шаги дяди Митяя. Они долго звучали в тишине, постепенно затихая.

- Вась, я здесь, Вася!

- Иди, куда сказано, я тогда свистну.

Я поднялся и, крадучись, вышел за калитку.

Мой пустой дом, заброшенный и печальный, смутно виднелся в темноте. Почему-то стало жалко покидать его.