Алексей Петрович сидел, погруженный в свои тяжелые думы или стоял у окна, уставившись отсутствующим взглядом на водную гладь. Так что после завтрака я снова заваливался спать, интуитивно понимая, что долго наше заточение теперь не продлится, а значит нужно срочно набираться сил и восстанавливать форму.

Истислава вчера отправили на разведку ' в мир' со строгим наказом в никакие монастыри не соваться и вообще не отсвечивать. Получится что-то узнать — очень хорошо. Нет — ни в коем случае никуда не встревать. Купить творога, сметаны и яиц, а ближе к вечеру вернуться в скит.

Всем было совершенно непонятно, что делать дальше. Со смертью Володара оборвались важные нити, связывающие моих новых товарищей с другими участниками предстоящего заговора. У них словно опустились руки. А самым ужасным было то, что Алексей Петрович не мог сейчас выйти из «подполья» и взять все управление на себя. Основная охота жандармов велась конечно же за ним, мы-то с Петей Южинским для царя были теперь мелкими сошками и давно отыгранными картами. Общества декабристов основательно разгромили, основных участников повесили или сослали — прежнему восстановлению движение уже не подлежало.

Разведка Истислава много не принесла. Да, слухи уже пошли, что жандармы рыскали по окрестным монастырям с обысками. Да, крестьяне в деревнях страшно возмущались этим, потому что авторитет у монастырей Севера в народе был огромным. Но тут нарисовалась еще одна интересная коллизия. По официальной-то версии искали жандармы в основном нас с Южинским, а неизвестного сокамерника, сбежавшего с нами, лишь за компанию. Про Алексея Петровича до сих пор никто не знал и не слышал — его имя власти вообще не афишировали.

А раз северные монастыри нас укрывали, значит что…? Значит, истинная церковь за нас. Не зря же наши веревки оборвались во время казни — тем явлен промысел божий, и никак иначе! Монастыри какую-то тайну великую ведают, просто еще не пришло время открыть ее людям. И вокруг наших имен очень быстро начал возникать героический ореол — мол, они не только пострадали за простой народ, но еще и сумели удрать из самой неприступной тюрьмы империи. Понятно, что и здесь божественное вмешательство — как иначе они бы не утонули? Так, прямо на глазах, из преступников мы с Петей начали превращаться в народных героев.

Все это было очень забавно. Конечно, так обидно щелкнуть по носу царя до нас еще никому не удавалось. Но настроения нашей компании это не добавляло. И я, решив, что пора всех растормошить, взял дело в свои руки.

Встал следующим утром, едва рассвело, и первым делом постучал в комнатку Алексея.

— Просыпайтесь, Алексей Петрович! Нас ждет бег и разминка, отказов я не принимаю.